Отец подруги. (не) для меня

 – опять медленно произносит он, все это время смотря на меня. Мне кажется, он даже знает, о чем я думаю. О ком…

Сглатываю. В комнате стало слишком душно. Словно она накалилась.

– Ой, пап, ну что ты говоришь… – машет рукой Клава.

– Анна должна быть осторожна, – не слушая дочь, твердо поизносит он, так что его голос вибрирует и отдается где-то внизу живота… – Если не хочет последствий.

Клава закатывает глаза. А я не могу отвести взгляд от ее отца. Как и он, словно сейчас между нами появилась связь… Но она разрывается, когда мужчине звонят.

Он достает телефон из кармана, смотрит на дисплей и быстро уходит.

– Слушаю!

Момент между нами растворяется. И я даже ощущаю какое-то сожаление. Ругаю себя, что не должна такое чувствовать. Но по-другому пока не получается.

– Сорри за это, – слышу тихое Клавы. – Просто я обещала папе, что никаких парней, хотя бы первый курс. Типа только учеба, – делает она пальцами кавычки.

– Теперь я думаю, что он, возможно, прав, – подруга явно впечатлена не только талантом журналиста.

– Ой, не будь тоже занудой, – опять закатывает она глаза, а я только смеюсь.

Дальше мы не вспоминаем эту тему. А потом вообще расходимся. Как и в школе, в университете никто не отменял домашнее задание. А у меня, наоборот, стало его намного больше. Засиживаюсь почти до самой ночи, так что глаза начинают слипаться.

Встаю, немного разминаюсь. Нужно принять душ и ложиться спать, а то завтра к первой паре.

Выхожу из комнаты, в квартире тишина. Скорее всего, все спят.

Приятная тяжесть внизу живота начинает распространяться по всему телу, соски напрягаются, превращаясь в маленькие камушки, когда я притрагиваюсь к ним. Представляю, как бы это сделал мужчина, его руки с крупными венами легли бы на мою грудь, сжимая ее, беря сосок между пальцами. Немного больно, но одновременно приятно.

– Анна… – его рык, и внизу живота уже все пульсирует. Никогда мне не нравилось мое полное имя, слишком грубое. Но из его уст оно звучит как-то порочно и волнительно.

Кожа становится слишком чувствительной, тело возбуждено до предела. Даже не понимаю, как с моих губ срывается стон.

Моему телу хорошо, но этот стон отрезвляет меня. Словно я делаю что-то постыдное. Хотя так и есть.