Отец для двоих

Дети есть у его братьев, но он с сожалением рассказывает, что давно их не видел. Как только начались суды с ними, те запретили приближаться к его племянникам.

— Это несправедливо, — замечаю.

Представляю, каково Нику. Он долго общался с ребятишками, дарил им подарки, а тут… его в одночасье лишили этой возможности.

— Кажется, мы ушли не в ту сторону, — говорит с улыбкой Ник и тянет меня к другой дорожке.

Мы и правда свернули на тропинку, которая ведет к ресторану, а не отелю. Пошли не туда. Смеемся. А затем Ник резким движением притягивает меня к себе.

— Ты такая красивая… с ума сводишь просто.

Я несколько раз моргаю, а затем это происходит. Он меня целует. Аккуратно и мягко. Мои губы размыкаются под его напором, веки закрываются. Руками цепляюсь в его плечи.

Поцелуй длиться всего несколько секунд, а мне уже хочется отстраниться. Чувство неловкости заполняет меня за мгновение. Поднимается внутри и ударяет в голову. Я отворачиваюсь в сторону.

— Не надо, — говорю тихо и выдавливаю из себя улыбку.

— Извини. Я снова тороплюсь.

Ник берет меня за руку. Переплетает наши пальцы и ведет к отелю. Молчит.

Я в этот момент растерянно следую за ним и смотрю перед собой. Мысли меня атакуют. Одна за другой возникают и не дают покоя.

Не екнуло.

Я готова заплакать. Прямо сейчас разреветься.

Ник прекрасный мужчина. Внимательный, обходительный, красивый, успешный. Так как я решила больше не беременеть, то и его диагноз не помеха.

Он — мечта любой женщины, а я ощущаю лишь пустоту внутри.

Он, видимо, это чувствует. Извиняется за такой напор и обещает ничего подобного впредь не позволять.

Мы поднимаемся на мой этаж молча. Ник проводит меня до двери. Целоваться больше не лезет. Лишь говорит, что пробудет в отеле до обеда. Предлагает позавтракать, и я на все соглашаюсь, лишь бы поскорее оказаться в своем номере.

Мы с Ником прощаемся. Он целует мою руку и говорит, что будет ждать меня в ресторане на завтрак. Я киваю, быстро машу ему рукой и захожу в номер.

За закрытой дверью чувствую сильное разочарование. Не в Нике. В себе.

Я снова не могу отпустить и подпустить себе. Захлопнулась, словно ракушка. Начинаю ощущать себя снежной королевой, не способной испытывать чувства. Но ведь это не так! Я их испытываю. К сыну, к брату, к его детям.