Рай. Том 2

Обнаженная, жестокая, невыносимая, разрывающая сердце истина.

— Мэтт, — с трудом прошептала она, — у нас была девочка.

— О Боже! — простонал он, рывком притягивая ее к себе. — О Боже!

Мередит прильнула к нему, прижавшись к рубашке мокрой щекой, не в силах сдержать боль и скорбь даже в его объятиях.

— Я… назвала ее Элизабет в честь твоей матери. Но Мэтт почти не слышал ее, мозг терзали ужасные видения: Мередит одна в больничной палате, напрасно ожидающая его.

— Пожалуйста, не надо, — молил он судьбу, прижимая Мередит к себе все крепче, зарываясь лицом в ее волосы.

— Я не смогла пойти на ее похороны, — хрипло бормотала Мередит, — потому что встать не было сил… Я долго болела. Отец сказал, что позаботится обо всем.

Мучительная боль, охватившая Мэтта при этих словах, стальными когтями рвала сердце, полосовала душу, едва не бросила его на колени.

— Иисусе, — выдавил он, судорожно стискивая руки, стараясь защитить ее собственным телом, беспомощно пытаясь исцелить раны, которые причинил ей много лет назад.

— Я попросила его засыпать гроб Элизабет розами. Розовыми. Неужели… неужели он солгал, когда говорил, что послал их?

— Послал! — яростно пробормотал Мэтт. — Конечно послал!

— Этого… я не смогла бы вынести, если узнала бы, что он солгал.

— О, пожалуйста, дорогая, — запинаясь, пробормотал Мэтт. — Пожалуйста, не нужно. Не нужно.

Сквозь туман собственной скорби Мередит распознала невыносимую тоску и боль Мэтта, увидела его искаженное мукой лицо, и нежность, давно забытая сладостная нежность наполнила сердце, пока оно не заныло.

— Не плачь, — шепнула она, не вытирая слез, и осторожно коснулась пальцами жесткой щеки. — Теперь все кончилось. Твой отец открыл правду. Поэтому я и приехала сюда. Я должна была рассказать тебе, что случилось на самом деле. Должна была попросить у тебя прощения…

Мэтт откинул голову, закрыл глаза и судорожно сглотнул, пытаясь избавиться от застрявшего в горле комка слез.

— Простить тебя? — выдохнул он. — За что?

— За то, что все эти годы ненавидела тебя. Мэтт вынудил себя открыть глаза и взглянуть в прекрасное лицо.

— Твоя ненависть не может сравниться с той, какую в этот момент я испытываю к себе.

Сердце Мередит сжалось от беспощадного раскаяния, которое она увидела в глазах Мэтта. Он всегда казался ей таким неуязвимым, безжалостным, что Мередит считала его неспособным на глубокие чувства.