Рай. Том 2

И тут Мередит разглядела» монополию «, и все заботы и тревоги исчезли при мысли о том, что следующие несколько часов можно провести в таком глупом и легкомысленном занятии, как игра в» монополию «. Улыбнувшись, она потянулась к коробке:

— А ты хочешь?

И Мэтт неожиданно захотел этого так же сильно, как, по-видимому, и сама Мередит.

— Неплохо бы, — решил он, сбрасывая покрывало с дивана, чтобы было удобнее сидеть вдвоем, поставив доску между ними.

Два часа спустя поле доски почти все покрылось» домами»и «отелями» Мэтта, так что Мередит была вынуждена платить аренду каждый раз, когда ее фишка приземлялась на выигранный им участок.

— Ты должна мне две тысячи за последний ход, — напомнил он, страшно довольный проведенным вечером и совершенно очарованный женщиной, обладающей способностью превратить игру в «монополию»в одно из самых восхитительных развлечении, которые ему доводилось видеть за много лет. Он протянул руку:

— Отдавай-ка долг.

Мередит наградила его ясным, невинным взглядом, вызвавшим у Мэтта невольный смешок, прежде чем она объявила:

— У меня осталось только пять сотен.

— Ни за что. Я выиграл. Отдавай все.

— У некоторых жадных хозяев трущоб совсем нет сердца! — прошипела она, почти швыряя деньги в протянутую руку, и попыталась угрожающе нахмуриться, но кончила тем, что улыбнулась:

— Следовало бы знать, когда мы в последний раз играли в эту игру и ты скупил все подряд и отобрал у нас последние деньги, что рано или поздно ты станешь известным магнатом.

Но вместо того чтобы улыбнуться в ответ, Мэтт взглянул на нее и спокойно спросил:

— А если бы ты знала, это имело бы какое-то значение?

Сердце Мередит, казалось, перестало биться: слишком неожиданно-мучительным оказался этот прямой вопрос. Отчаянно пытаясь найти подходящий случаю легкомысленный ответ и вернуть прежнее настроение, она окинула его комическим взглядом несправедливо оскорбленной жертвы и начала укладывать доску в коробку.

— Ты прав, — подражая ее беззаботному тону, ответил Мэтт, потрясенный вырвавшимся у него вопросом и взбешенный на себя за то, что неожиданно начал интересоваться, по каким причинам она так долго оставалась замужем за ним.