Рай. Том 2

— Почему же твоя мать не заложит акции? Вполне разумное решение, поскольку она получает доходы с магазинов. Стоимость акций растет с каждым днем, пока «Бенкрофт» расширяется и процветает.

Отложив блокнот, Мередит взглянула на Мэтта:

— Никто не просил ее.

— Можно узнать, почему, или ты не хочешь говорить об этом? — спросил Мэтт, не желая, чтобы она подумала, будто он, вместо Того чтобы помочь, вмешивается в чужие дела.

— Она живет где-то в Италии, и ни я, ни мой отец — не имели с ней ничего общего с того времени, как мне исполнился год.

И, увидев, что Мэтт не проявил никаких эмоций, по крайней мере внешне, Мередит внезапно решила рассказать ему о том, что обычно предпочитала не вспоминать, и, пристально наблюдая за его лицом, с улыбкой объяснила:

— Моя мать… была… и есть… Кэролайн Эдварде. Темные брови недоуменно сошлись в прямую линию, но Мередит пояснила:

— Вспомни старый фильм с Гэри Грантом, там, где он на Ривьере, а принцесса сказочного королевства скрывается…

И по его улыбке поняла, что Мэтт вспомнил кинозвезду.

— Она твоя мать?

Мередит кивнула.

Мэтт в задумчивом молчании сравнивал изысканное совершенство лица и фигуры Мередит с тем образом актрисы, который удалось вызвать в памяти, Мать Мередит была прекрасна, но дочь превзошла ее красотой.

Словно некий внутренний свет озарял ее, зажигал выразительные глаза, наполнял нежностью улыбку. Такому природному изяществу нельзя было выучиться в актерской школе. Природа подарила Мередит тонкий прямой носик, которому мог бы позавидовать любой скульптор, высокие скулы и полные, четко очерченные губы, словно зовущие мужчин целовать их, хотя весь ее вид предупреждал их о необходимости держаться на расстоянии.

Даже если один из этих мужчин был ее мужем…

Мэтт постарался немедленно выбросить из головы тревожащие мысли.

«Чужие люди, познавшие наивысшую близость», — немедленно напомнил ему засевший в мозгу демон, и Мэтту невольно пришлось вынуждать себя не опускать взгляда ниже выреза ярко-желтого свитера. Но ему не было нужды смотреть.