Рай. Том 2

Мэтт коротко, зло рассмеялся:

— А почему я должен поверить его слову или твоему? Ну а теперь я обещаю тебе, — продолжал он вкрадчиво-угрожающим тоном, — если мое заявление будет одобрено во вторник, к пяти часам, без повторной подачи, отзову иск, который мои адвокаты готовятся подать в среду, иск против твоего отца и сенатора Девиса за незаконную попытку повлиять на государственных чиновников, и еще один иск — против Саутвилльской комиссии по районированию за намеренное пренебрежение интересами города.

Перед глазами у Мередит все поплыло, желудок болезненно сжался. Неужели он действительно собирается сделать это? С какой поразительной быстротой он мобилизует все силы, чтобы отомстить! Что писали о нем в «Бизнес уик»: «человек из далекого прошлого, времен, когда принцип» глаз за глаз» считался справедливостью, а не безжалостной жестокой местью «…

С трудом сдерживая нервную дрожь, Мередит напомнила себе, что, невзирая на все написанное о нем, несмотря на то, что он имел все причины презирать ее, Мэтт все же пытался обращаться с ней вежливо, по-дружески не только в опере, но и за обедом, и это после того, как она оскорбила его! Только когда козни и обиды перешли все границы, он вступил в борьбу с Мередит и ее отцом.

Сознание этого не только помогло Мередит вновь обрести мужество, но и ударило в сердце острой нежностью к этому разгневанному, разъяренному мужчине, сумевшему проявить столько сдержанности.

— Что еще? — нетерпеливо бросил Мэтт, пораженный неожиданно мягким блеском глаз Мередит, когда та подняла голову и сказала:

— Не жди больше никаких гадостей со стороны отца — ни больших, ни маленьких.

"— Означает ли это, — с фальшивым восторгом объявил он, — что теперь я смогу стать членом этого эксклюзивного маленького загородного клуба?

Мередит, покраснев, кивнула.

— Меня это абсолютно не интересует и никогда не интересовало. Что еще ты предлагаешь?

— И когда Мередит вновь замялась, нерешительно ломая пальцы, Мэтт окончательно потерял терпение:

— Как, и это все? Больше тебе нечего предложить? И теперь я должен простить и забыть и преподнести тебе на блюдечке то, чего ты так добиваешься?

— Что именно ты имеешь в виду? Чего я добиваюсь?

— Хаустон! — ледяным тоном пояснил он.