Рай. Том 2

Они оказались в спальне, и Мэтт сделал все, чтобы сдержать обещание: заставил Мередит выпить шампанского, чтобы немного успокоиться, заверил, что каждый поцелуй или ласка, которыми она наслаждается, и для него столь же волнующи, превратил свое тело в инструмент для обучения любви женщины, даже голос которой возбуждал его. И не делал усилий, чтобы скрыть или сдержать реакцию на каждое ее прикосновение. Мэтт превратил следующие два часа своей жизни в почти невыносимую пытку, страстные терзания, мучительную агонию, ибо его жена, преодолевшая многолетнюю застенчивость, делала все возможное, чтобы довести его до высшей точки любовного экстаза.

— Но я не совсем уверена, что тебе это нравится, — пробормотала она, припав губами к его набухшей плоти.

— Пожалуйста, не делай этого, — взмолился Мэтт.

— Но тебе это не правится?

— Ты же сама все видишь.

— Тогда почему просишь меня остановиться?

— Попробуй продолжать и через минуту увидишь, что случится.

— А это тебе нравится?

Ее язык коснулся сосков, и Мэтт затаил дыхание, чтобы не застонать.

— Да, — наконец выдавил он и вцепился в спинку кровати, сжав зубы, когда она оседлала его и резкими толчками начала двигаться, полный решимости позволить ей все-все на свете.

— Так мне и надо за то, что влюбился в президента фирмы, вместо того чтобы завести роман с глупенькой старлеточкой, — пошутил он, охваченный исступленным желанием, сам не понимая, что говорит. — Следовало бы знать, что президент захочет быть наверху…

Прошло несколько мгновений, прежде чем Мэтт понял, что Мередит неподвижно застыла.

— Если ты остановишься сейчас, дорогая, и не позволишь мне кончить, я наверняка умру.

— Что? — прошептала она.

— Не останавливайся, иначе, несмотря на все обещания, я не выдержу и сам окажусь наверху, — выдавил он, поднимая бедра и вонзаясь в тугое влажное тело.

— Ты любишь меня?

Мэтт закрыл глаза, судорожно сглотнул и, еле ворочая языком, умудрился спросить:

— А ты как думаешь? Ради чего, по-твоему, я здесь?

Он открыл глаза и даже в полутемной комнате увидел повисшие на ресницах Мередит слезы.

— Не смотри на меня так, — умоляюще попросил он, отпуская спинку кровати и прижимая Мередит к груди.

Слезы хлынули летним ливнем.

— Пожалуйста, не плачь. Прости, что сказал это, — шепнул он, в беспомощном отчаянии целуя ее, уверенный, что она не желает ничего слышать о его чувствах и он только все испортил. — Я не собирался признаваться так скоро.

— Скоро? — яростно повторила Мередит, смеясь и плача.