Отчаянная невеста лесного царя

— Что теперь делать? Надолго сыпь? Мы не умрём? А если умрём, то как скоро?

— Медведянка опасна лишь… — начал было манул, но я махнула рукой, прерывая его речь.

— Дорогие русалки, чем опасна медведянка?

— Ну вот, сыпью, — продолжая хихикать, пояснила одна.

— И невидаль мерещится, — закивала другая.

— Мне уже мерещится, — странно пошатываясь, Водянов протянул ко мне руку. — У тебя такая мягкая шёртска, Лесная, — и погладил меня по щеке.

— Шёрстка? — оскорбилась я, отталкивая его руку. — Ты лучше на свои рога посмотри, — фыркнула, указав на ветвистое богатство.

— Рога? — ужаснулся Владик.

— Направо идёт, он песнь заводит, налево — рога себе растит, — замурлыкал Кот, откидываясь на траву.

— Так-так, соберись, Светка! — я похлопала себя по щекам и подскочила на ноги. — Нам нужно в город, к врачу. Срочно!

Меня шатало. Я прошла к аспиду. Он почему-то снова стал болонкой. Взяла его на руки и решительно двинулась на поиски тропинки. Остальная команда побрела за нами.

— Я уж провожу этих пропащих, — сообщила одна из русалок и выбралась из воды.

Она отряхнулась от капель и чешуи. Одежда, как и в случае Владика, волшебным образом не появилась. Девушка поднялась во всей красе своего зеленоватого обнажённого тела. Водянов споткнулся, залюбовавшись ей, и рухнул в кусты.

— Кот, вытащи его, — попросила я, взглянув на… алабая.

И к нему вернулась прошлая иллюзия. Удивительно!

— Идёмте, — русалка взяла меня за руку и повела прочь от пруда.

В локоть моей второй руки вцепился Водянов. А замыкал наш паровозик алабай Учёный.

— Тяжело, — пожаловался Водянов, схватившись за голову.

— Уже недалеко, — русалка отпустила мою руку и указала на стелющуюся под ногами тропинку.

Похоже, здесь часто бывают люди, потому что на утрамбованной земле виднелись отпечатки ботинок.

— Спасибо, — кивнула я, и тут же схватилась за виски.

Девушка сочувствующе улыбнулась.

— В селе есть знахарка, она вам поможет.

— Спасибо, красавица, — Водянов протянул русалке руку, довольно косясь на её скрытую длинными волосами грудь, и тут же схлопотал от меня подзатыльник.

— Хватит пялиться, извращенец.