Отчаянная

Сказать было нечего.

- Э-э-э, мать, да ты совсем посмурнела, как я погляжу, - Темара первой прервала затянувшееся молчание. - Выкладывай, что уже у тебя стряслось.

Вздохнув, Кира потерла виски. Откровенничать с Мухой не хотелось, но сколько еще она сможет носить все это в себе? Ей нужен был хоть кто-то, с кем можно разделить свою боль и сомнения. А Муха, в конце концов, женщина. Она должна ее понять и помочь.

- Это долгая история...

Темара скептично приподняла левую бровь.

- Так уж и долгая? А я, собственно, никуда не тороплюсь, - и она с довольным видом сложила руки на груди.

- Я... Я не знаю... Все так сложно, запутано...

Решиться было не просто. Пришлось бы разбудить спящих призраков, расковырять старые раны и заново пережить все отчаяние и боль, которые ей уже пришлось испытать.

Готова ли она к этому? Готова ли поделиться тем, чем еще ни с кем не делилась?

Нервничая, Кира вскочила со стула, заметалась по кухне. Зачем-то включила плиту, потом чайник. Выругавшись сквозь зубы, отключила приборы, прижалась лбом к прохладному оконному стеклу.

На мгновение закрыла глаза, пытаясь справиться с участившимся сердцебиением. А потом посмотрела наверх. Радужное небо за окном в который раз удивило и восхитило, и в то же время встревожило. Оно было неестественным, непривычным, но таким прекрасным, что хотелось прикоснуться к нему рукой.

- Ты не знаешь, что стало с небом? - не оборачиваясь, проговорила она. - Почему оно изменилось?

- Так купола сняли. Тебе что, командор не сказал?

- О чем?

- Зимой, когда солнца мало, поселение, шахты и космопорт укрывают энергетическими куполами, чтобы защитить от какого-то излучения из космоса.

Я не знаю подробностей, но Оллаган объяснил, что это делается для безопасности людей. А весной купола снимают. И тогда можно покидать поселение, ходить в долину... Кстати, вчера мы там были, смотрели на лапинардию. Я такого еще не видела! Хочешь, сегодня тоже пойдем?

Кира невесело усмехнулась, глядя, как переливается радужная пленка на небе.

- Хорган не пустит. Ему нравится держать меня под домашним арестом."

"Стоило ей произнести это вслух, как внутри словно что-то оборвалось. Кира с трудом сглотнула, чувствуя поступающий к горлу спазм. Приоткрыв рот, она попыталась вдохнуть, протолкнуть внутрь горький комок, застрявший в горле, но он только становился все больше и больше, давил и давил, пока не заставил ее упереться ладонями в подоконник и разрыдаться.