Отбор не приговор

У вас изменилась мода? Мы еще успеем купить пояс? Или… С вами все в порядке, риэль?

Глядя на пошедшего пятнами эльфа, Лотанари начала судорожно вспоминать все, что ей известно из исцеляющих заклинаний. Но, как на зло, на поверхность всплывали лишь всякие глупости — как отогнать икоту, как прочистить дыхательные пути…

""О, может, прочистить ему дыхательные пути? Вдруг он что-то тихонько жевал, когда я его окликнула?"".

Но прежде чем Лота успела блеснуть колдовскими познаниями, эльф справился со своим неожиданным приступом и, согнав со щек красные пятна, тихо-тихо что-то сказал.

— Простите, риэль, — подалась вперед Лотанари, — я не расслышала.

— Он сказал, что пояс носят только продажные женщины и только ночью, — повторила вместо эльфа Лима.

Гилрин кивнул, и, поклонившись, поспешно отошел в сторону.

— И стоило так смущаться, — проворчала Лота. — Я думала, он прям у нас на глазах дух испустит.

— Зато мы бы точно узнали, превращаются ли эльфы, после смерти, в деревья, — пожала плечами лисица.

Моргнув, принцесса задумчиво произнесла:

— Не узнали бы — если превращение происходит сразу после смерти, то из половины домов должны торчать деревья. Быть может, они из могилы прорастают?

Лисица пожала плечами и сменила тему:

— Хорошо, что я не тиснула с веревки поясок. Я бы могла, но удобрение мешало.

— Лима, воровать не хорошо, — укорила подругу принцесса и тут же подозрительно прищурилась, — а в тебя точно кинули удобрением? Или ты пробралась в дом?

Лима посмотрела на подругу честными глазами и проникновенно ответила:

— Точно кинули.

Так, болтая, подруги вышли на улицу и ахнули — кто-то снял с кареты иллюзию.

— У Ринки будет истерика длинною в пару месяцев, — выдохнула Лотанари.

— Это та самая карета, что шарх Аконахар прислал твоему отцу? — заворожено спросила Лима.

— Она самая, — кивнула Лотанари. — Надо же, а я и думаю, что она такая просторная и не трясет.

— Это ведь первый выезд для этой карты, да? — Лима коснулась бело-золотого бока кареты, подковырнула когтем драгоценный камень и довольно хмыкнула, — крепко сделано.

— Да. Папа велел поставить карету подальше от наших экипажей и сам, лично, накрыл ее защитным куполом. Мама же сразу начала требовать карету для Талорины.