Отбор не приговор

Обратный путь в полной мере продемонстрировал Лоте всю ослабленность ее организма — принцесса тряпочкой повисла на лисице и только тяжело вздыхала, когда им встречалась очередная лестница.

— А ведь могла просто меня отправить, — ворчала Лимаатрис. — Можно подумать, я бы стала тебя обманывать.

— Обманывать? — эхом откликнулась Лотанари. — С чего бы тебе меня обманывать?"

"— Вот и я о том, — энергично отозвалась лисица и, чуть помолчав, уточнила: — Мы же сейчас ходили проверять, точно ли твой Идрис спасен?

Лота запнулась и, сожалея, что не может видеть лица подруги, ответила:

— Нет, я просто хотела его увидеть.

Гневно фыркнув, Лима начала набрасывать варианты, в которых эльфхиирцам выгодна ложь. Начала она с простых доводов вроде: ""Чтобы успокоить тебя"" — и закончила: ""По причине общей пакостности расы"".

Лотанари слушала и диву давалась: когда эльфы успели так прогневить лесную красавицу? Но идти и говорить принцесса не могла, потому молчала до самых покоев.

— Что успело произойти за эти дни? Почему ты так осерчала на них?

Долгое время в комнате царила тишина, и Лота даже подумала, что лисица успела выйти из спальни в гостиную. Но нет, где-то сбоку раздался недовольный вздох, затем аккуратные пальцы распутали повязку на глазах Лоты. Осторожно приоткрыв глаза, Лотанари столкнулась взглядом с золотистыми глазами подруги.

— Ты знаешь, что у лесных нет понятия ""дружба""? — спросила вдруг Лимаатрис.

— А что же тогда у нас с тобой? — нахмурилась Лота.

— Вер-диир, — усмехнулась лисица. — Мы ровно и дружелюбно относимся к тем, к кому не испытываем злости. А те, кто пробираются к нам душу и сердце, — разве это друзья? Это семья. Вер-диир — это куда больше, чем ""лучшая подруга"". Лучшая — одна из многих, но чем-то отличается. Ты моя вер-диир, Лотанари.

— Ты моя сестра, — эхом откликнулась Лота.

Лисица только вздохнула, а после вкрадчиво произнесла:

— Даже когда я сказала им, что ты моя вер-диир, они не направили никого на ваши поиски. Ты — человек, Идрис твой, судя по всему, хороший воин — они даже не особенно заволновались. Все, что сказала Дьердре Глейрио: «Что ж, это все усложняет». А Гилрин такой: «Да нет, что ты, упрощает».