Отбор для Короля волков

— Отец знает, что ты пренебрегла лечением? — Сказала таким тоном, словно ноги об Аглаю вытерла.

За ней попятам следовали две женщины. Все трое смотрели на Аглаю с нескрываемым презрением, как будто она не более, чем грязь под ногами. Аглая скривила губы в пренебрежительной улыбке. Кем бы ни была эта стерва, унижать себя даже взглядом она не позволит.

— Еще не знает, ведь вы ему об этом не доложили. Но уверена, скоро вы это исправите.

На всех трех лицах сначала появилось удивление, затем — самая настоящая ненависть.

Ее тут не любили. Точнее, Аглаиду. Хотя… теперь уже и ее.

— Знаешь, дорогая… в твоем положении следует быть более уважительной.

Ужасно хотелось спросить, про какое положение идет речь, но Аглая заставила себя прикусить язык. Тем более две приспешницы злорадно ухмыльнулись. Но не ответить она не могла.

— Конечно. Вы правы… — Она покорно склонила голову. — Мне стоит быть снисходительнее… к вашему почтенному возрасту.

Не стоило провоцировать эту кобру, но ее реакция того стоила. Гневно раздувшиеся ноздри и алые пятна по всему лицу подняли настроение.

— Ты уже давно заигрываешься, девочка. — Мачеха шагнула к Аглае. Ее глаза превратились в две узких щелочки. — И на этот раз перешла все границы.

Она развернулась и быстро зашагала обратно. Приспешницы поспешили следом. Аглая задумчиво погладила мягкую пушистую шерстку. У нее чертова уйма проблем.

— Что ж… — Аглая осмотрелась, гадая, что делать дальше.

Она понятия не имела, куда идти. А стражники и Абигель терпеливо ожидали ее приказаний.

Господи, за что ты посылаешь такие испытания?! Аглая посмотрела на темнеющее небо, но оно осталось безмолвно. Она и в дурном сне не могла такого увидеть. Что делать? Неожиданно в голову пришла идея. Она ведь может… может вести себя, как избалованный ребенок, который привык, что за него всегда все делают. Она ведь княжна! Ведь судя по всему, Аглаида себя так и вела. Репутацию Аглаиды она не сильно разрушит — ту и так все ее боялись, если наблюдения Аглаи верны. Зато на странности в ее поведении не будут обращать столько внимания, боясь наказания.

Мысленно попросив прощения у Абигель, стражников и всех, кто пострадает от демонстрации ее характера, Аглая заносчиво произнесла:

— Я хочу выйти из крепости."

"— Нельзя, госпожа. — Стражник отвел глаза.

— Это еще почему?

— Князь запретил. Вам позволено гулять только в пределах крепости.

Ну и параноик! Теперь ей отсюда точно не выбраться. Аглая сжала в кулаке шерсть кота, и он тут же свирепо мяукнул.