Отбор для Короля волков

Но с затаившейся в уголках губ нежностью.

— Смотри. Тебе должно понравиться.

Аглая погладила его щеку:

— А ты?

— Я уже вижу все, что мне нужно. Смотри. Начинается.

Аглая отвернулась и послушно посмотрела на площадь. Представление под открытым небом. Вышитые ткани и расписные доски вместо декораций. Яркие до рези в глазах костюмы. Гротескный макияж. Примитивный театр. Самый прекрасный на свете театр.

Артист в забавном длинном колпаке страшным шепотом объявил, что сейчас они все услышат таинственное сказание о Замухрышке Маарет.

Толпа одобрительно засвистела. Громче всех кричала Николетта. Аглая взглянула на девушку. Та хлопала в ладоши и что-то громко объясняла маленькому мальчику, устроившемуся у нее на коленях. Мальчик хихикнул, рассмеялся и попытался переползти на колени к Йелеку, сидящему рядом.

Аглая улыбнулась, не понимая, какое чувство ее одолевает больше: радость за подругу или горький страх от того, что может никогда не стать матерью.

Представление началось. На деревянной сцене появилась едва узнаваемая в гриме Берта, и толпа снова захлопала в ладоши. Аглае было ужасно интересно услышать эту сказку, но ее голова думала совершенно о другом.

Мысли понеслись в опасном направлении, уволакивая за собой.

Она снова узнавала этот мир. Заново знакомилась с Дамгером. За пять лет он изменился. Изменилось все. Она попала в совсем иную реальность. То место, в котором она умерла, больше не существовало.

Угрозами, мольбами, хитростью, но она выведала у Лазажа обо всем, что происходило здесь. Старик рассказал. Она подозревала, что не услышала самых кровавых подробностей, но и без того от его слов до сих пор стыла в жилах кровь.

В ту секунду, когда ее тело рассыпалось на миллиарды черных пылинок, Дамазы утратил разум. Его человеческая часть словно перестала существовать. Остался лишь зверь, одержимый жаждой убивать. Фьорир оказался залит кровью.

Тогда самым страшным ужасом для людей стали не ведьмы, а Волчий Принц. Он сжег, спалил дотла зал, в котором она умерла. От крепости вообще остались лишь руины. С маниакальной жестокостью он уничтожал все, что было связано с ее смертью. Как будто так мог вообразить, что она все еще жива.

Фьорир превратился в одно большое кладбище.