Отбор для Короля волков

Кого-то важного. Не хватало аромата горячего вина. Мягких и одновременно колючих губ. Длинных пальцев. Волчьего рычания."

"Вихрь воспоминаний обрушился снежной лавиной. Аглаю погребло под яркими вспышками. Ее на куски разрывало. Она не могла ни на чем сосредоточиться. Одна за другой картинки сменяли друг друга. Огромный зал. Трон. Высокие послы. Золото и драгоценности. И взгляд. Бешеный бирюзовый взгляд, от которого кожа раскалялась, а кровь кипела. Черно-голубой шатер, свечи. И Он. Такой сильный, жестокий, хитрый.

Он был в каждом воспоминании. Одетый в черное. Сильный. Смертоносный. Жесткий и жестокий. Он говорил, шептал, улыбался. И все время смотрел на нее. С голодом. С жаждой. С желанием. С любовью.

Он держал ее. Не отпускал. Даже на расстоянии в тысячу миров, сквозь все время Вселенной, его пальцы держали ее сердце. Бедное, вырванное с корнем, истерзанное. Сердце, которое впервые любило. Которое больше не полюбит никогда.

Аглая вспомнила имя. Его звали Дамазы.

* * *— Аглая, милая… Что происходит?

Аглая с трудом сосредоточилась на словах матери. Прошла уже неделя с того момента, как она пришла в себя. Чертова неделя.

Неделя, за которую ее жизнь превратилась в ад. Она не знала, сколько еще так выдержит. Но точно не долго.

— О чем ты, мам?

Нечеловеческих усилий стоило держать себя в руках и делать вид, что все… нормально. Но все не было нормально.

Сначала он казался ей выдумкой. Собственной иллюзией. Мало ли что могло привидеться, пока она лежала в двухнедельной коме.

Но стоило выйти из больницы, как она во всем убедилась. Заперлась в своей комнате, разделась догола и маниакально изучила собственное тело.

На груди и спине осталась тонкая сеть шрамов. Шея с обеих сторон оказалась искусана. Следы зубов наслаивались один на другой и горели, словно клейма.

Ей не приснилось. Не приснилось.

Он существовал. Но остался там. В чертовом Фьорире, будь он проклят!

— Ты изменилась… — Мать суетливо передвигалась по кухне, пытаясь сделать вид, что ничего особенного не случилось.

Аглая понимала, что она тревожится и переживает, что не может понять, что с ней. Но у нее не получалось стать прежней. Здесь была лишь оболочка, из которой вынули душу и сердце.

Она помнила лицо Дамазы. В тот, самый последний момент. Помнила, как он кричал. Ревел.