Отбор для Короля волков

Что это из-за нее он пьян и едва может говорить.

Но она не хотела обманываться. Действительность обрушилась ледяным водопадом.

Аглая поднесла руку к лицу и потрогала щеки:

— Перья исчезли?

Дамазы несколько секунд пьяно смотрел на нее. Наконец его взгляд сфокусировался. Чернота начала сужаться до размеров зрачка.

— Да.

Аглая попробовала вывернуться из объятий Дамазы, но не смотря на свое состояние он держал ее крепко.

— Я должна идти.

— Что? — Его брови гневно сошлись в одну линию.

— Скоро новое испытание.

Когти Дамазы до кровавых отметин впились в ее талию.

— Я же сказал: тебе теперь не нужно участвовать в Отборе. Ты — моя Невеста.

Он постепенно приходил в себя, становясь тем мужчиной, которого она знала, — упрямым и деспотичным.

— Я не могу быть твоей Невестой, потому что я не княжна. — Как будто от постоянных повторений это может стать правдой.

Но на самом деле Аглая желала услышать, что не в титуле дело.

— Мне не нужна княжна. — Он сгреб ее волосы в кулак и притянул к себе.

Но Дамазы прижимал ее к себе с такой силой, что кости едва не трещали.

Аглая не смогла противиться этим объятиям. В его руках она чувствовала себя на своем месте. Она даже готова была бороться с другими за это место! Все было правильно. Его сильные руки, твердая горячая грудь, быстрый стук сердца прямо под ее щекой. Он был огромной, высеченной из камня крепостью. Но крепостью живой. Той, за стенами которой можно спрятаться, и никакая беда тебя никогда не найдет.

Помимо воли Аглая обняла Дамазы в ответ. Обвила руками его талию и крепко прижалась. Его грудь завибрировала от бархатистого утробного урчания. Такого она прежде не слышала от него.

Заставив себя отстраниться, Аглая прошептала в мощную грудь:

— Не думай, что я тебя простила. Все по-прежнему. Ты — палач. А я — ведьма, которую ты хочешь убить.

Дамазы посмотрел на нее сверху вниз. Суровое выражение, грозно сведенные брови, опасный блеск глаз.

— Ты — моя ведьма. И будешь делать то, что я скажу.

Он скривился, словно ему было больно или неприятно говорить. Слова на лице исказились, превращаясь в жуткие письмена.

— Твое прощение мне не нужно. — Он обманчиво ласково погладил ее по скуле. — Только тебе выбирать: обижаться на меня всю жизнь или… — Он собственническим жестом сжал ее грудь, от чего успокоившееся было возбуждение вспыхнуло с новой силой.