Отбор для Короля волков

Если он действительно ее видел, значит… значит ему нужна Аглаида. И поэтому он просил у князя ее руки… Но она не будет об этом спрашивать. Сохранит хоть какие-то остатки гордости.

— Почему ты не привел ее сюда? Не составило бы труда доказать всем, что я — самозванка. Ты бы смог избавиться от ведьмы и… взять в жены настоящую княжну.

— Я не хочу настоящую княжну. Я хочу тебя. Те-бя-я-я!

Дамазы потянулся к ее губам и ласково обвел языком сначала нижнюю, а потом верхнюю. Аглая жадно глотнула его горячее дыхание. Нельзя поддаваться.

Аглая отвернулась. Горячие губы мазнули по щеке.

— Ты хочешь ведьму? — К своему стыду ее голос прерывался.

Но Дамазы снова ее удивил:

— Как тебя зовут? Твое настоящее имя?

— Зачем оно тебе?

— Не хочу называть тебя именем той твари.

— Я такая же тварь, как она. Возможно даже хуже.

Дамазы обхватил пальцами ее подбородок и заставил повернуться к себе лицом.

— Возможно… Возможно, ты худшая из всех ведьм. Возможно, мне следовало отправить тебя на костер сразу же, как я понял твою суть.

Аглая не хотела верить его словам. Не хотела их даже слушать. Но сердце перестало биться, пока он тихо говорил о том, как она важна для него. Дыхание застряло в горле. Даже кровь остановила свой бег в венах и больше не текла к сердцу.

Если это ложь, то очень жестокая. Если это правда… Лучше бы ему не говорить ей всего этого.

— Аглая. Меня зовут Аглая.

Дамазы рывком подтащил грубый деревянный стол, стоящий в сторонке, и усадил Аглаю на него.

— Что ты..?

— Я не возьму тебя. Пока ты сама не попросишь об этом. Даже если придется сдохнуть от желания к тебе. Я буду внутри только когда ты, — он развел ее бедра и вклинился между ними, задирая вверх ткань платья, — тоже будешь умирать от желания.

— С чего ты решил, что я буду умирать от желания? — Аглая попыталась оттолкнуть Дамазы и свести ноги, но добилась лишь того, что юбка задралась еще выше.

Она уже не вполне себя контролировала и боролась за каждую крупицу разума. Но и мозг, и тело готовы были предать. Дамазы оставлял на ее губах такие сладкие поцелуи, что отказаться от них было бы самой большой глупостью в ее жизни.