Отбор для Короля волков

Закрылся от Аглаи и по-звериному потряс головой.

— Что ты творишь?

Он убрал руки и снова дернул головой, словно пытался стряхнуть невидимую воду. В этот момент Дамазы удивительно был похож на Грома. Вот только в животном было больше человечности, чем в палаче.

Аглая задрала подбородок:

— Колдую. Я же ведьма.

— Как быстро ты поддалась Сатане. — Дамазы отирал лицо, по-прежнему не поворачиваясь к ней. — А ведь как искренне твердила, что ты не чародейка. Я даже поверил, что ты можешь отличаться.

Наконец он повернулся к ней, и Аглая смогла увидеть, что натворила….

Что ж, если она хотела, чтобы он запомнил, то ей это удалось. Вот только теперь он точно ее убьет. Правая сторона лица была покрыта буквами, знакомыми с детства. Невидимая рука выбила на его коже грубоватые черные значки. Они немного напоминали готические буквы из средневековых книг. И в то же время были похожи на угловатые руны, которые она видела у волков."

"Но смысл не менялся. На его лице появились строчки фраз на русском.

Его собственные слова, но измененные ее волей. Над широкой бровью застыло сказанное совсем недавно «Прими меня».

Ниже, на щеке, под глазом брал начало длинный столбик текста, аж до подбородка. Аглая прищурилась, чтобы разглядеть. «Лучший охотник на ведьм покорился ведьме».

Впору было смеяться над самой собой. Неужели именно этого она хочет? Чтобы он подчинился ей? Чтобы тянулся к ней и нуждался? Чтобы не одна она страдала от неодолимой силы принадлежать ему. Но и он…

Какая глупость! Нужно бежать.

Как можно быстрее. В этом мире ее не ждет ничего хорошего. И странное ощущение, будто она на своем месте, — не более, чем начинающееся безумие.

Дамазы нахмурился и потер рукой щеку. Удивительно, но его кожа почти зажила. Кое-где осталось несколько белесых нитей шрамов, но они были едва различимы. Неуязвимый. Но Аглая все равно чувствовала мстительную радость. Он избавится от татуировки, только если сдерет с лица кожу.

Впрочем, он и на такое способен.

— Что ты со мной сделала? — Он опять прикоснулся к щеке, пытаясь понять, что изменилось.

Аглая ухмыльнулась:

— Посмотри сам.

Он окинул ее тяжелым взглядом и достал секиру. Аглая видела, как удивленно выгибаются его брови, а затем сходятся на переносице, где пролегает глубокая складка. Несколько раз Дамазы потер надпись, но буквы остались на месте.

Аглая довольно улыбнулась:

— Они не смоются.

— Что это?! — Он резко обернулся к ней, демонстрируя оскалившиеся клыки.