От босса беременна

— Иди нахер! — ладони брата стискиваются в кулаки.

— Сам иди. Говорю же, что целиком и полностью втюрился в Кристину! Но! — делаю многозначительную паузу. — Если ты хоть раз обидишь Ангелину, если я увижу хоть одну слезинку на ее лице, я тебя урою!! Клянусь, урою!

* * *— Спасибо тебе, Ангелина! — выхожу из кабинета в приемную девушки.

— Не за что. — помощница Кирилла строга ко мне.

Она очаровательна: животик уже заметно выпирает, и Геля перестала его скрывать. Наоборот подчеркивает сарафанами и прочей свободной одеждой.

Трясу головой. Внимательно оглядываю девушку.

— Ангелина. Ты раскрыла преступления Пузырева и его подельницы. Об этом ты узнала от Кристины, не так ли?

— Это не имеет значения. — Ангелина продолжает что-то набирать на компьютере, демонстративно игнорируя меня.

— Геля, ты общаешься сейчас с Кристиной? — спрашиваю ее напрямую.

— Да, бывает.

— Так, уже хорошо, просто отлично! Скажи, как она сейчас?

— А как вы сами думаете? — задает девушка встречный вопрос.

Я поднимаюсь, подхожу к двери, запираю ее на ключ со внутренней стороны. Возвращаюсь к столу Гели, разваливаюсь на стуле, приставленном к нему. Упираю локти в колени, и понуро свешиваю голову.

— Я — идиот, Геля.

Девушка кивает. Черт.

— Как она? Скажи, пожалуйста, я должен знать!

— Она обижена на вас, Михаил Захарович. Вы сделали ей больно.

Ох, черт, морщусь, как от зубной боли. Знаю, как сильно сглупил.

— Она просила вам кое-что передать.

— Да? И что же? — встрепенаюсь я, точно разбуженный орел.

Ангелина поднимается, подходит к большому сейфу. Отпирает его и вынимает… покупки! Те самые вещи, что я купил Кристине в торговом центре.

— Нахер они мне нужны! — бурчу я.

Геля пожимает плечами.

— Там еще драгоценности в коробочке. Проверьте.

Ох, моя маленькая гордая девочка. Вернула мне все, до последней нитки. И золотые побрякушки не взяла, хотя я приказывал ей носить их постоянно! Ничего ей от меня не надо.

— Как мне ее вернуть, Гель? — спрашиваю совет от отчаяния.

Ангелина вновь пожимает плечами.

— Вы — мужчина, вы и думайте.

— Я не знаю, как! — со злостью захлопываю коробку с украшениями. — Я — грубиян и хам! Я не умею в эти ваши нежные женские штучки! Ненавижу сюси-муси, понимаешь?

— Придется полюбить. — разводит руками Ангелина. — Конечно, шпынять, унижать и оскорблять девушку легче, чем принимать ее такой какая она есть, чем защищать, уважать и любить.