Острые грани (СИ)

- Как хочет, - усмехнулась девчонка, дёрнув узкими плечами. – Главное, что мне удалось избежать пенетрации от него. Ну, что, старый хрен, наливать тебе, нет? – обратилась она к Мише, который всю эту минуту пускал слюни, пялясь на ее грудь.

- Наливай! – положил он на стол косарь и как щенок стал ждать, когда девчонка, запрятав деньги в задний карман шортов, насыплет ему на руку соль и наполнит рюмку текилой."

"- Сегодня сам себе лизнешь. Лайм, - придвинула она ему тарелку с нарезанными дольками.

– Заказывать сейчас будете или позже подойти? – спросила она, обращаясь ко всем нам.

Равнодушно скользнула взглядом по нашим лицам и, не глядя, шлёпнула Мишу по руке, которую он, за каким-то хреном, потянул к ее поясу. Похоже, он не первый раз ее достает, или она просто привыкла к подобным посетителям, наперед зная их шаги.

- Позже, - сказал я.

Арина кивнула, подарила нам дежурную пластмассовую улыбку и вернулась к бару, где снова начала смеяться с барменом.

Глава 5.

Сергей

- … Короче, там спасать уже некого было. Сами представьте: трасса, далеко от города, прямая дорога, асфальт… Вот и неслись под сто двадцать. Все в ноль перекрытые. Самому старшему двадцать один год. Поймали бровку или просто потеряли руль, и всё. Четыре человека в фарш. Машину разорвало на две части. Водитель фуры ехал по своей полосе. Скоростной режим тоже не особо соблюдал, но хотя бы не спал, не пьяный, не под веществами. Но среагировать всё равно не успел… Мы прибыли на место, а он там круги вокруг фуры нарезает и кричит.

Глаза понимают, что их уже не спасти, а мозг в панике пытается сделать хоть что-то… Вот такая вот рабочая неделька, - подытожил Макс, крутя в руке высокий стакан с пивом.

Я уткнулся в свой стакан, в очередной раз не понимая и вместе с тем восхищаясь другом, который работал в экстренных службах уже около десяти лет и до сих пор не потерял рассудок после всего, что ему доводилось видеть.

Но я отлично понимал, что ему необходимо выговориться нам хоть раз в месяц.

Раньше он что-то пытался рассказывать жене, но она слишком впечатлительна, и порой после подобного рассказа с места событий могла не спать несколько дней, проливая слёзы о людях, которых даже не знала и никогда не видела. Со временем Макс пришёл к выводу, что обо всем можно рассказывать только нам. Родителям о таком точно не расскажешь, детям своим – тем более. Вот и остались мы с Мишаней.