Осторожно: блондинка!

– Компьютерный гений, можно сказать, самородок. Я таких специалистов еще не встречал. Вся информация о компании через него проходила. Представляешь, он доступ так кодировал, что ни один хакер не мог взломать, хотя очень многие и не раз пытались, – пробормотал Петр Васильевич и тяжело вздохнул.

– Ну и как думаешь, за что его могли убить?

– Не знаю пока. Однако предполагаю, что убийство связано именно с этим, то есть с информацией о компании. Некоторые мои конкуренты многое бы отдали за такого рода сведения. А может, и ошибаюсь.

– Ну а если вдруг такая информация все же попадет в чужие руки, что тогда? – забеспокоилась Лариса, и ее мысли заработали в усиленном режиме.

– Тогда, дочь, будет не очень хорошо, а вернее, совсем нехорошо.

– Скажи, пап, а много информации может поместиться, например, на одной дискете?

– С чего вдруг такое любопытство? Если я не ошибаюсь, тебя при виде компьютера всегда начинало тошнить. И вдруг сейчас такие слова в твоем лексиконе, – удивился Петр Васильевич.

– Просто интересно, – пожала Лариса плечами.

– Того, что может поместиться на одной дискете, вполне достаточно, чтобы пустить меня по миру. Все зависит от того, какие сведения она содержит, – спокойно ответил отец.

– Да, пап, это действительно серьезно, – взволнованно проговорила Лариса, а про себя подумала: «Только бы этого не случилось. Ведь пропал же у меня из сумочки конверт с дискетой. Где же я могла его потерять? А если его украли? Тогда кто?»

В это время в кухню вплыла сонная Наталья и, увидев отца подруги, зачирикала:

– Ой, Петр Васильевич, с приездом.

Петр Васильевич повернулся к дочери и удивленно приподнял брови.

– Послушай, дорогая, а что, твоего благоверного до сих пор нет дома? Я сразу и не сообразил, когда ты сказала, что боишься одна ночевать.

– Нет, пап, нету.

– И что же, не позвонил, ничего не сказал, где он обитает?

– Нет, не звонил.

– Не пори ерунды, дорогуша. О таких вещах мужчина объявляет сразу."

"– Это мужчины объявляют, а Ефимов к этой категории не относится. Он же самый настоящий трус, проще говоря – баба, – фыркнула Лариса и многозначительно закатила глазки.

– Четыре года назад ты по-другому пела, моя милая, – с сарказмом заметил Петр Васильевич.