Осторожно: блондинка!

Думаю, скоро вообще перестану замечать.

– А вот это вряд ли, – захохотала Лариса и закатила свои глазки-вишенки.

– Ладно, хватит смеяться, давай делом заниматься. – Владимир стряхнул со стола разбросанные в беспорядке бумажки и уселся за монитор компьютера. – Ты мне, пожалуйста, не мешай. Ничего ведь не понимаешь, сама говорила. Пойди лучше кофе свари, а то у меня после сегодняшней ночи глаза слипаются, хоть спички вставляй. Поспать-то удалось всего часа полтора, если не меньше.

– Хорошо, Володь, работай, я тебе мешать не буду, а кофе – это я сейчас мигом, – прочирикала Лариса и понеслась в кухню.

Владимир проводил ее взглядом и удивленно покачал головой:

– Надо же, оказывается, мы умеем быть покладистыми? Чудеса да и только!

Мужчина собрал разбросанные дискеты, просмотрел надписи и углубился в работу. Через пятнадцать минут Лариса тихонько вошла в комнату и поставила на стол поднос, на котором дымилась чашечка ароматного кофе и возвышалась гора всевозможных бутербродов.

– Ты читаешь мои мысли, – не отрываясь от монитора, проговорил Володя и впился зубами в бутерброд с ветчиной.

Лариса зарделась от похвалы и на цыпочках вышла из кабинета. Она решила пока навести порядок в комнатах. Собрав в кучу мусор, женщина вышла на лестничную клетку к мусоропроводу. Дверь в соседнюю квартиру была приоткрыта, и оттуда доносилась ругань. Лариса давно привыкла к подобным баталиям, поэтому только улыбнулась. Дело в том, что соседка Ларисы Татьяна была патологически ревнива, и ее бедный супруг Николай на протяжении десяти лет супружеской жизни пытается доказать бестолковой бабе, что любит только ее – единственную и неповторимую.

– Откуда этот рыжий волос? – услышала Лариса из-за двери громоподобный голос Татьяны.

– Так от Матильды же, – виновато оправдывался Николай.

– Ах ты, кобель преклонного возраста! Ты что же это, уже и не скрываешь своих похождений? Какая такая Матильда? – не своим голосом визжала Татьяна.

– Да ты что, Танюша? Это же наша кошка.

– Ты всегда выкрутишься, а вот я сейчас проверю. Матильдочка, кис, кис, кис, иди сюда, милая, я тебя поглажу.

Раздался дикий кошачий вой и вслед за этим:

– Чего разоралась-то? Подумаешь, один волосок выдернула.

Минуту в квартире стояла тишина, а вслед за этим послышалось ворчанье:

– Надо же, подходит. Но это еще ни о чем не говорит. От тебя вечно женскими духами воняет, как из лифта выходишь, даже здесь запах чувствуется.