Осторожно: блондинка!

– Елки-палки, неужели нет дома? Что делать-то?

– Я тебе, между прочим, говорил, что сначала надо бы позвонить. Только ты слушать умных советов не желаешь. Мы, видишь ли, сами с усами, – злорадствовал Владимир, ехидно улыбаясь.

– Нечего смеяться. Ишь разулыбался, зубы не боишься простудить? – шикнула Лариса и от злости, что мужчина был прав, двинула по двери ногой. К немалому удивлению обоих, дверь приоткрылась. – Ой, Володь, дверь-то открыта, а мы здесь надрываемся, – обрадованно захихикала девушка.

– Очень-то не радуйся, – дернув спутницу за руку, зашептал Владимир.

– Хватит тебе стращать. Просто войдем и посмотрим. Что здесь такого-то?

– Стой пока здесь, я один войду.

– Счас, разбежался. Вместе, значит вместе, и никаких гвоздей, – возразила Лариса и решительно шагнула в прихожую.

В квартире было тихо, даже радио не работало.

– Что это ты дрожишь? Ты же у нас вроде без страха и упрека? – хмыкнул мужчина.

– Не хами, у самого ладони вон как вспотели. Дрейфишь, умник?

Владимир остановился у двери в спальную и тихонько приоткрыл ее.

– Оп-ана! Картина Репина «Приплыли», – выдохнул Владимир и замер на пороге.

Лариса вытянула шею, чтобы увидеть ту самую картину, в которой кто-то куда-то приплыл, и когда увидела, испуганно пискнула:

– Ой, мамочки, опять труп.

– Эй, эй, только этого не хватало. Сейчас же прекрати падать в обморок, – зашипел Владимир. – Быстро сваливаем отсюда. О боже, вляпался все-таки я с тобой!

Он схватил Ларису за шиворот и поволок к выходу. Она совершенно не сопротивлялась, а безропотно перебирала непослушными ногами. Владимир дотащил Ларису почти до первого этажа, когда очень некстати отворилась дверь подъезда.

– Заткнись, хоть на минутку.

Он продолжал ее целовать и постепенно этот поцелуй превратился из вынужденного и грубого, в нежный и страстный. Мимо них ковыляла какая-то старуха и, увидев целующуюся парочку, проворчала:

– Тьфу, срамота, совсем молодежь обнаглела, скоро лягут на лесенке! Ни стыда, ни совести.