Осторожно: блондинка!

Он схватился за обиженное ухо и прошипел: – Тебя действительно пора выписывать, только не домой, а в буйное отделение, – и тут же отскочил, увернувшись от следующей затрещины.

– Ну ты и зараза, – сверкая глазами, выкрикнула Лариса. – Иди отсюда и можешь вообще больше не приходить. Обойдусь без посетителей.

– Ненормальная, что ты разоралась, будто тебя режут? Почему, собственно, я должен на тебе жениться? Я что, обещал тебе это, а сейчас отказываюсь от своих слов?

– А может, я беременна? – прищурилась Лариса.

"– Я здесь ни при чем, – тут же выпалил Володя. – И не нужно на меня вешать ярлык подонка. Знай я точно, что ты ждешь ребенка от меня, я, конечно бы, женился.

– Успокойся, я пошутила, – махнула Лариса рукой. – Никто тебя на аркане под венец не потащит, и потом, я пока еще замужем. Просто хотела проверить твою реакцию, – равнодушно проговорила Лариса и легла на кровать. – Уходи, Володя, я устала, отдохнуть хочу.

– Тебе что, плохо? – забеспокоился тот.

– Мне хорошо, лучше не бывает, уходи, я тебя очень прошу, – и Лариса отвернулась к стене.

Владимир еще некоторое время потоптался возле кровати, а потом тихо вышел, прикрыв дверь. Лариса даже не обернулась, она уткнулась носом в подушку и ругала сама себя.

– Какая же я дурочка. Ну почему меня угораздило влюбиться в этого толстокожего, непробиваемого сыщика? – Она вдруг резко села на постели. – Мамочки, а ведь я действительно влюбилась. Я не перестаю думать о нем, и даже ночью мне снятся эротические сны. Может, это просто гормоны разыгрались? Что я себе придумываю? Никакие это не гормоны, я действительно люблю его.

Минут через двадцать в палату впорхнула Наташа и, подлетев к кровати, чмокнула Ларису в щеку.

– Привет, подружка, прикольно выглядишь.

Лариса пригладила взъерошенные волосы и проворчала:

– Здесь захочешь по-другому выглядеть, не получится.

– Это дело поправимое. Хочешь, я тебе свою косметичку оставлю? Приведешь себя в порядок, и все будет о'кей.

– Вроде она мне теперь ни к чему. Я Володе сказала, чтобы больше не показывался мне на глаза. Думаю, он так и сделает, он же у нас гордый, – фыркнула Лариса.

– За что же такая немилость? – улыбнулась Наташа.

– Есть за что.