Останься единственным

Каждому досталось, но теперь успокоился, хотя иногда, конечно, братьям достается. Ему сложно смириться с тем, что никто из них его не послушал.

Я утираю слезы и, несколько раз всхлипнув, успокаиваюсь. Рассказ Кирилла ничего нового для меня не раскрыл. Я прекрасно понимала, что папа не примет, но… со временем ведь успокоится.

Становится неловко, стоит представить, как я сейчас выгляжу. Наверняка ужасно – с растрепанными волосами и покрасневшими от слез глазами. Кириллу же, кажется, все равно. Он стискивает меня в объятиях и не отпускает, а затем и вовсе переключает внимание на мое тело.

Ласкает спину, сжимает талию. У нас несколько последних дней не было секса, потому что у меня болела голова, и я засыпала раньше, чем заканчивался включенный фильм. Утром просыпалась расстроенной, но возникший токсикоз не позволял мне проявить инициативу и показать Кириллу, что я его хочу.

Сейчас же… меня ничего не беспокоит. Я, безусловно, расстроена, но мое настроение идет вразрез с чувствами, которые я сейчас испытываю.

Прилив жара, легкое покалывание на кончиках пальцев, стремительно нарастающее возбуждение внизу живота. Когда Кирилл опускает руку на мое колено, а затем поднимается выше, и вовсе задерживаю дыхание. Втягиваю воздух рывками и охаю, стоит ему протиснуться под платье и провести пальцами по насквозь промокшим трусикам.

– Весь вечер хотел тебя трахнуть, – хрипло произносит Кирилл и, отодвинув край белья, вдавливает пальцы в горящий желанием клитор.

Глава 27

Кира

– Там Дима, – озабоченно изрекаю, с трудом сдерживая рвущиеся наружу стоны.

Все потому, что Кирилл, утратив контроль, ласкает меня между ног. Теребит подушечками пальцев мой клитор, размазывая вязкую влагу по складочкам. Крупная дрожь пробивает мое тело, когда, наплевав на мои слова, он вводит в меня пальцы. Закусив губу, с шумом выдыхаю и закрываю глаза.

О том, что может увидеть водитель, если посмотрит на нас в зеркало заднего вида, думать не хочу. Доверяю Кириллу, прислоняюсь лбом к его плечу и цепляюсь руками за плечи.

– Тихо только, – шепчет мне на ухо, а сам продолжает настойчиво ласкать мой клитор."

"Ему легко говорить, у меня же все тело находится в напряжении от происходящего. Каждая клеточка скована в ожидании разрядки. Я буквально на нее настроена, но Кирилл лишь ласкает. Доводит до исступления и останавливается. Тормозит, едва ощутимо поглаживая влажную плоть, а затем возобновляет движения снова. Ритмично, остро, жестко и вместе с тем аккуратно.