Останься единственным

Без исключений, – акцент делаю на последних словах.

– Кира…

– Если нет – ты ничего не можешь мне запретить. Если ты не приходишь вечером домой, я ухожу.

От ответа Багрова спасает моя мама, которая распахивает дверь на веранду и восклицает:

– Вот вы где!

– Вышли подышать свежим воздухом с вашей дочерью.

Мама успешно возвращает нас к гостям, хотя мне бы хотелось остаться с ним на веранде и договорить. Выяснить все до конца. А лучше, конечно, вообще покинуть этот дурацкий праздник. Я здесь никого не знаю, и мне все не нравится.

– Я на минуту, – сбегаю от подружек.

Иду искать на веранду, но там никого нет. Пусто. Возвращаюсь и замираю, когда слышу:

– Зачем тебе малолетка эта, Кирилл? Нам ведь хорошо было вместе. Разве нет?

Мне этого достаточно, чтобы понять, кого я увижу за приоткрытой дверью в какое-то подсобное помещение.

– Милый, – улыбаюсь во весь рот и шагаю к ним. – Я тебя обыскалась.

Единственное, чего мне действительно хочется – схватить Лику за волосы и вытащить из этой комнаты со скандалом. Конечно, я этого не сделаю. Во-первых, потому что беременна, а во-вторых, потому что не стану себя позорить.

Лика, видимо, поняла мой настрой, потому что через несколько секунд ее и след простыл. Только удушающий шлейф ее духов остается. От них меня и тошнит.

Не говоря ему ни слова, разворачиваюсь и несусь в зал. Я теперь его жена, он говорил? Не позорить его? Хранить верность? Не иметь контактов с другими?

Я настолько зла, что мне кажется, прикоснись ко мне – взорвусь на месте, задев присутствующих осколками. Оказавшись в зале, нахожу взглядом наш стол и иду к нему. Хватаю со стола бутылку с шампанским и в себя опрокидываю, не думая, что делаю.

– Кира… – голос Кирилла выводит меня из себя.

Становится катализатором моего взрыва.

– Чего тебе? – разворачиваюсь к нему и тут же бутылку ко рту прикладываю.

Выпить он не позволяет. Тут же забирает ее у меня и молниеносно обездвиживает, прижимает к себе. Так и стоим, плотно прижавшись друг к другу.

На нас смотрят. Я уверена, что смотрят. Не все, конечно, но многие. И сука эта, которая его уговаривала меня бросить, тоже смотрит.

– Поцелуй меня, – говорю ему.

– Что?

– Целуй меня, Кирилл… – требую. – Целуй, чтобы все видели.