Останься единственным

Дурочкой себя чувствую, ведь совсем недавно Кирилл сказал, что не хочет жениться, а я… я готова его взять в рабство. Заставить быть с собой. То есть не готова, конечно, но понимаю, что люблю его сильнее всего на свете. Вся злость, которая была каких-то полчаса назад, улетучивается, стоит ему на меня так посмотреть. Господи, как он прямо сейчас на меня смотрит.

– Нам пора, – говорит мне и протягивает руку. – Идем.

– Мы уже опоздали, как нас распишут?

– Все уже решено, – ставит меня в известность. – Мы на минуту заедем и подписи поставим – все.

Я не успеваю ничего сказать, так как мы выходим в коридор и сразу же натыкаемся на родителей. Они словно под дверью стояли, хотя думаю, что так и было. Отец коротко кивает Кириллу и отворачивается, мама же суетится, что-то весело щебечет. Так сразу и не скажешь, что она моему выбору не слишком-то и обрадовалась."

"В ЗАГСе действительно быстро справляемся. Никакой церемонии, распития шампанского, фотографий. Ничего. Я не особо надеялась на торжество, но думала, нас хотя бы раз щелкнут.

Зато в ресторан приезжаем вовремя. Мы с Кириллом в одной машине сидим, но на расстоянии друг от друга, потому что впереди мой папа. Смотрит на нас через зеркало заднего вида. Я при нем к Кириллу приблизиться не решаюсь, помню свою ложь отцу и боюсь, что Багров меня при нем оттолкнет. Объясниться с отцом потом будет очень сложно.

В ресторан входим синхронно. Я, Кирилл и наши с ним родители. Тетя Снежана наконец получает возможность со мной поздороваться, обнимает меня и быстро тараторит:

– Это все очень неожиданно. Я как узнала, в шоке не могла ни слова выговорить… вот вы даете, конспираторы.

Я хихикаю. Она моя крестная, и в ее присутствии я чувствую себя легко. Поговорить обо всем на свете могу, правда, тему Кирилла не поднимаю, так как понятия не имею, что он рассказывал родителям.

Гостей мы встречаем у входа в ресторан. На долгие разговоры нет времени, и мы просто здороваемся. Я вообще не понимаю, зачем встречать тех, кого я даже не знаю? В какой-то момент мне становится неинтересно, и я просто цепляю на лицо вежливую улыбку.