Останься единственным

Совсем недавно запустили два дома, а теперь вот… третий. Каждый раз я волнуюсь, как в первый, и мне приходится себя отвлекать.

– Все в порядке. Запустили. Техника приехала без проблем, хотя я сомневался.

– Это так здорово! – обнимаю Кирилла за шею, а затем и вовсе забираюсь к нему на руки.

Размещаюсь поудобнее, потому что за последние месяцы животик вырос и начал мне мешать. Малыш растет не по дням, а по часам, и я вместе с ним. УЗИ показывает развитие в пределах нормы, а еще наш врач-гинеколог точно знает, кто у нас родится.

Я кое-как уговорила Кирилла отложить получение этой информации. Мне очень сильно хотелось устроить гендер-пати, но сейчас у нас не было ни финансовых, ни моральных сил. Все деньги были отправлены на восстановление строительства. По прогнозам Кирилла в ближайшие несколько месяцев пойдет прибыль, и мы сможем рассчитывать на небольшую вечеринку среди самых близких.

– Все будет в порядке. Инвесторы к нам возвращаются. Не так быстро, как мне того хотелось бы, но все будет в порядке, я уверен.

– Прости.

Давно нужно было извиниться перед Кириллом за отца. Я понятия не имею, почему папа так сильно не любит моего мужа. На все мои вопросы он так и не ответил, попросив меня не выдумывать то, чего нет. Но я-то видела, что есть… понимала это, особенно после того, как после моей просьбы поужинать в семейном кругу он пригласил еще и Тагаевых.

– За что извиняешься?

– За отца… представляю, каково тебе жить с женой, отец которой не просто тебя не любит, а еще и пытается обанкротить твою компанию.

– Прекрасно жить, Кира… Нет, поначалу я, конечно, сомневался. Да и злился даже, если признаться. Меня ведь насильно женили, но ты в курсе, – говорит серьезно, пока я не тычу его в бок локтем.

Вместе смеемся, а потом Кирилл снова говорит серьезно:

– Мне наплевать, как твой отец ко мне относится. Я не против вашего с ним общения, наоборот… я ведь прекрасно понимаю, что ты соскучилась по родителям и…

– Ты прав, – признаюсь, перебивая Кирилла. – Я скучаю, но не прихожу к ним сознательно. Не потому, что ты запретил или еще что, просто… мне неприятно, да и не зовет меня никто.

Последнее замечаю с горечью.