Предатель Ты врал мне годами (СИ)

— Мой папа — твой муж, овца!

Вздрагиваю как от хлесткого удара плетью, и замираю с круглыми глазами.

Не похоже, что девочка шутит.

Она вырывает руку из моего захвата, кривится и лезет в карман своей салатовой куртки.

Сейчас я замечаю в ее лице знакомые черты. Брови и подбородок...

Нет.

Что за глупость.

Опять пинок в животе. Я ойкаю и отступаю.

— Да что ты, корова-то, посреди дорогие встала?! — меня оглушает старушечий голос, и чьи-то руки грубо отпихивают меня в сторону. — Ты бы еще тут разлеглась!

Я чуть не падаю, но старой кошелке, которая прет дальше, сплюнув под ноги, все равно, что она толкнула беременную женщину.

Девка, которая назвалась дочерью моего мужа Богдана, разочарованно хмыкает, когда я все же ловлю равновесие и не падаю.

Ни стыда в зеленых глазах, ни сочувствия.

Если бы я упала, то она, наверное, пнула меня по животу.

— Во Смотри! — сует мне в лицо смартфон с фотографией, на которой запечатлен мой благоверный супруг с маленькой девочкой на руках.

Весь остальной мир плывет.

— Вот еще! — девица листает фотографию за фотографией, а я отступаю и отступаю, прижав руку к животу.

Карусель фотографий.

Пинок за пинком, а затем тянущая боль.

— Он — мой папа! — с угрозой заявляет яркое салатовое пятно. — Хватит это скрывать! Мне надоело!

— Женщина! Вам плохо?

Чьи-то руки подхватывают меня, а обеспокоенный женский голос перерастает в звон в ушах.

— Воды! Да что же ты стоишь?! Это твоя мама?

— Нет, и пусть хоть здесь родит!

Новый пинок в животе перерастает в тянущую боль у мочевого пузыря.

— Все в порядке... Все в порядке...

А затем тьма вибрирует рингтоном, который я поставила на контакт Богдана. Я на ощупь пытаюсь найти сумку:

— Это мой муж... звонит... — держусь из последних сил. — Богдан... Абрамов Богдан... А меня зовут Абрамова Любовь...

Глава 2. Ты не хочешь ни в чем признаться?

— Люба! — зычно гаркнув, в кабинет врача врывается Богдан.

Высокий, широкоплечий в сером костюме, что ему пошил на прошлой неделе итальянский портной.

Лицо бледное. Глаза горят беспокойством.

Он размашисто шагает ко мне:

— Что стряслось, — затем переводит темный и гневный взгляд на моего гинеколога Ирину

Витальевну, которая медленно и деловито поправляет очки на носу. — Все в порядке?

Кидает беглый взгляд на мой живот, чтобы удостовериться, что он еще на месте и выдыхает:

— Господи...

— Давление скакнуло, — поясняет Ирина Витальевна и откладывает ручку.