Особое зелье

А в следующее мгновение «предчувствие мерзости» взвыло дурниной:

Мерзость! Мерзость! Мерзость!

И Упорядоченное присоединилось, высветив предупреждение:

Обнаружены порождения Хаоса! Хаос смотрит на вас!

Буквально через секунду мир вокруг взорвался криками и шумом. Они бежали со всех сторон, их были тысячи и тысячи… И все они рвались сквозь туман к тем, кто посмел покуситься на главный ресурс Пыли. Игорь только и успел, что закинуть Веру себе за спину и начать стрелять во все стороны.

Его дочь, Эрин и Растрёпа присоединились через пару секунд, когда монстры вырвались из тумана и стали видны невооружённым глазом. Но самым неприятным было даже не количество врагов, а то, что после смерти они распадались вовсе не на туман, как принято у Хаоса…

Порождения рассыпались в пыль!

Проклятую пыль, что смешивалась с мелким песком узла, втаптывалась ногами в землю… А потом, как подсказывала логика, собиралась в другом месте всё в то же порождение Хаоса, чтобы снова кинуться на защиту соли.

А значит, этот бой нельзя выиграть. В этом бою нельзя победить. Из него можно только сбежать, унося ноги! И закончится этот бой в тот момент, когда у обороняющихся иссякнут силы. Именно тогда порождения доберутся до людей, чтобы разорвать их на куски."

"Впрочем, у порождений, даже в молчаливом боевом режиме, хватало и других неприятных сюрпризов. Например, их внешность, способная вызвать оторопь одним своим видом.

Уродства местных порождений перешли какую-то грань терпимости. Каждое из них напоминало вывернутое наружу человеческое тело, где сердце может болтаться из задницы, желудок висеть между ног, а печень волочиться на тянущейся за спиной кишке.

И всё это воняло прямо-таки отвратительно, вблизи натурально валя с ног. И ведь эта дрянь угрожала не только обонянию: монстры время от времени использовали её в качестве метательного оружия!.

А в довершение всего, слюна у здешних порождений была ну очень ядрёной. Она даже щиты Муси и Бизона заставляла дымиться. Разве что песок никак на неё не реагировал. И почему-то Игорь был уверен: если такая слюна попадёт на кожу, например, руки — можно смело прощаться с конечностью.