Осколки тебя

Как думаешь, Ник переживет, если я подступлюсь к ней всерьез?

Я резко останавливаюсь и толкаю друга к стене. Грубо впиваюсь ребром ладони в шею под подбородком, сдавливая кадык.

— Убью! Плевать мне на Холта, Лу. Но ты забыл, что есть я!

— Эй! Задушишь, придурок!

— Я не шучу, Палмер! Она не для тебя. Забудь. Кто угодно, но только не Лена!

Лукас сбрасывает с себя мою руку и цедит сквозь зубы ругательство. Потирая шею, становится серьезным и мне это гораздо больше по душе, чем его сволочной трёп.

— Она все равно не будет одна, Картер.

Кулак будто сам собой сжимается у пресса, короткий замах и я бью Палмера в живот. Незаметно для других, но весьма ощутимо — Лукаса буквально скручивает пополам.

— Райт…с-сука! — снова цедит он, со стоном пережидая боль.

— Лу, просто не заставляй меня повторять дважды.

— Да понял я!

— Вот и хорошо.

Я беру его за плечи и вынуждаю разогнуться. Приваливаю спиной к стене.

— А может, ты себе ее хочешь, а, Картер? — соображает Палмер. — Иначе с чего бы так взбесился? Ники знает?

Лукас — мой друг, и он весело щерится, как будто на самом деле взял вдруг и раскусил меня. Резко выдохнув, сгибает и вскидывает руку для ответного удара, но я ловлю его кулак ладонью. Медленно опускаю вниз под его сопротивлением, подступая ближе.

Школа — не самое подходящее место для выяснения отношений, которые из-за соседки продолжают лететь к чертям. Однако это обстоятельство — последнее, о чем я думаю. И об обещании, данном отцу, тоже.

Я подхожу к Лукасу достаточно близко, чтобы сцепились не только наши руки, но и взгляды. Спрашиваю негромко, чувствуя, как мой голос остывает, покрываясь кристаллами льда.

— Что, Лу? Думаешь, ты все обо мне знаешь? Ведь так?

— А разве нет? — смело бросает Лукас.

— Например, откуда у меня деньги? Ну, давай, спроси! Тебе ведь это давно интересно.

Друг молчит, и я продолжаю:

— Почему я не разбиваюсь, снова и снова спрыгивая с Утеса? Где предел моему страху? Ты серьезно полагаешь, что Ники… Наш безумный крепыш Ники мне помеха?!

Лукас сжимает рот, но вскинуть кулак у него не выходит, и он выплевывает в сердцах:

— Черт!

— А если я скажу, что Алекс не умер? Что я вижу его прямо сейчас — вот как тебя. Здесь.