Ошибка

И сами собой возникали все новые и новые картинки как ответ на вопрос: что было бы, не оттолкни я его тогда. Бесстыдные, возбуждающие, невыносимо притягательные картинки с легким привкусом горечи, они разбивали блаженное равнодушие, в которое я старалась завернуться, как в кокон.  А по ночам мне снились потрясающе непристойные сны, после них я просыпалась с бьющимся сердцем, ноющим от неудовлетворенного желания телом и долго ревела в подушку.

И мысли о занятиях если и отвлекали, то ненадолго. Я снова и снова возвращалась к тому же, от чего так пыталась убежать.

– Надеюсь, твой молодой муж отпустит тебя на отвальную вечеринку?

Вот и сейчас Маринка со своим вопросом выдернула меня из омута памяти в тот самый момент, когда Бояринцев собственническим жестом прижимал меня к себе.

– Не-а…

Я вдруг поняла, что ни на какую вечеринку с однокурсниками не хочу, и у меня есть вполне уважительная причина туда не идти. Я ведь и вправду замужняя дама, так что веселье с нетрезвыми парнями и отвязными девчонками – развлечение не для меня.

– Мы ведь скоро уезжаем, – вздохнула я, – а еще столько дел.

«Скоро уезжаем…» Думать об этом тоже не хотелось. Пока мы с Игорем отмазывались от совместного отдыха как раз-таки моей сессией. Но вот она закончилась, и мы просто обязаны отправиться в ссылку куда-нибудь на острова.

Воспоминание об этом тоже настроения мне не прибавило. По всему выходило, что у меня сегодня выдался на редкость паршивый день.

– Но хотя бы фотографироваться на набережную ты пойдешь? – уже почти обиженно спросила Маришка, сама не понимая, что подкинула мне отличную идею.

– Знаешь, наверное, нет, не получится, – я покачала головой.

Еще битых два часа таскаться по городу и по команде фотографа изображать жизнерадостность и веселье? Ну нет. Мне подобного счастья еще во время свадьбы хватило.

Идея вернуться домой пораньше, забуриться в домашний кинотеатр с чипсами, мороженым и комедиями теперь казалась мне чертовски привлекательной, куда более привлекательной, чем все остальные идеи, вместе взятые.

Я полетела домой. Как всегда получалось в последние дни, подъезжая к особняку, я напряженно вглядывалась, не мелькнет ли автомобиль Бояринцева-старшего. И снова ругала себя за это: с чего бы вдруг мне его ждать.

Мы обо всем договорились, все решили. И он не возражал. Совсем. Посмотрел еще раз тем самым странным ищущим взглядом и… согласился. Все! А мне, может, и хотелось бы, чтобы возражал.