Оружие владыки

Откуда-то приходит понимание, что он поможет, если я не выдержу… что он держит меня в равновесии…

Нагрудник, который тут же оживает, меняясь, подстраиваясь под моё тело… Тиски боли сокрушающие мой разум…

Маска… пугающая… похожая на звериный оскал. И снова взгляд серых глаз, отчего-то придающий мне силы. Кожа и метал на лице… И агония утопающей в пучине щепки. Я держу эту силу. Не знаю, как, но держу… и буду держать даже ценой собственной жизни.

– Последнее, – мне странно слышать сочувствие в этом голосе. И тепло.

Опускаю веки, давая безмолвное согласие.

Шлем холодными тисками охватывает мою голову, завершая полное боевое облачение.

И мир сходит с ума. Или это я? Меня разрывает на мелкие ошмётки, ничтожные и бессильные, силящиеся справиться со страшным ураганом кружащей вокруг магии. Она поёт тысячей ветров, гудит неугасимым пламенем, кричит мне голосами моих предков, требуя, подчиняя, приказывая… мне. Но приказывать должна я… я… отверженная… нелюбимая… ненужная… Я и приказывать? Разве она послушается? Разве ей нужны мои приказы? Я ничтожна… всего лишь продолжение великого рода.

Боль, выворачивающая наизнанку, выгибающая дугой.

И чужой разум, держащий меня. Монолитная скала холодного спокойствия посреди бушующего океана сорвавшейся с цепи магии. Выбиваясь из сил, я гребу к этой скале, цепляюсь за неё немеющими пальцами, и слышу тихое:

– Я держу тебя, принцесса.

– Спасибо, – шепчу, набираясь сил.

И срывая горло в безумном крике, принимаю в себя магию рода. Целиком и полностью. Потому что могу.

Глава 7

Не знаю как, но на встречу с отцом я таки пошла. Вечером. Как он и велел. Едва придя в себя после ритуала. И совершенно не оправившись. Хотя, это сыграло мне на руку. Всё, что его величество вещал, я слушала совершенно равнодушно и спокойно, мечтая лишь о том, как вернусь в спальню и лягу отсыпаться.

Сон – лучший лекарь, и в этом лекаре я определённо нуждалась. Но кому до этого было дело? Не отцу точно.

Отец… отец изволил предъявлять мне требования и ставить условия. Внезапно оказалось, что мне придётся дважды в месяц на выходные являться во дворец, дабы восполнять пробелы в моём – ну кто бы подумал – воспитании, поскольку за одну беседу просветить свою одичалую дочь даже его величеству оказалось не под силу.