Оружие владыки

Я больше не боюсь, хоть и понимаю, что это навеяно, что малейшая моя ошибка по-прежнему может обернуться либо моей смертью, либо бедствием. А может и тем и другим. Мне всё равно, что моя одежда не совсем подходит для тренировки, потому что тренировочный костюм вместе с подлатником сейчас находится в сумке в моей комнате.

– Он зовёт меня, – признаюсь шёпотом, ускоряя шаг."

"– Не сопротивляйся. Зов это именно то, чего мы добивались, – велит наставник, не препятствуя мне в желании двигаться быстрее. – Отпусти себя и следуй ему.

В результате до тренировочного зала, находящегося в закрытом южном крыле, мы доходим за несколько минут, задержавшись лишь на посту гвардейцев, чтобы подтвердить свои личности. К тому моменту, как передо мной распахивают огромную массивную дверь, я уже едва замечаю окружающее, полностью положившись на наставника. Он точно не пропустит какую-либо угрозу со стороны.

Шагаю в огромное круглое помещение зала, в центре которого стоит постамент с Зирхом, и замираю наконец, во все глаза рассматривая то, что две недели назад едва меня не убило.

Ну вот я и пришла. От достигшего пика напряжения тело буквально звенит. Сила покалывает кончики пальцев, пляшет искрами на коже, поднимает дыбом волосы на затылке.

Дверь позади затворяется с оглушительным в тишине грохотом.

– А теперь позови его, Талли, – шепчет мне на ухо Синн.

Глава 25

От неожиданности я даже вздрагиваю.

– Позвать? – переспрашиваю в полном ошеломлении и от слов, и от его внезапной близости.

– Да. Ты же чувствуешь зов артефакта, – слышу уверенный ответ. Ладони Синна смещаются, разминая мои плечи, снова вынуждая доверчиво расслабиться. – Чем лучше ты контролируешь свою магию, тем сильнее твоя связь с ним.

Что-то сильно много странных связей на меня навалилось в последнее время. Но заострять на этом внимание сейчас точно некогда. Чем дольше я смотрю на доспех, тем сильнее ощущаю то, о чём говорит мне наставник.

Страшно ли мне открыться этой связи? О да. Страх заставляет меня леденеть внутри, и одновременно с этим щекочет нервы предвкушением торжества над собственной слабостью.