Право на счастье

К тоненькой черной ниточке, которая обвивала медальон и дымной змейкой терялась где-то вдали. Когда я несколько дней назад обнаружила ее, очень обрадовалась, догадавшись, с кем она меня связывает, но до сих пор, несмотря на все усилия, «на другом конце» так никто и не откликнулся.

Но сейчас все получится… обязательно.

Вдохнула-выдохнула и решительно позвала:

– Вард.

На этот раз ответ пришел сразу.

– Кэти?.. – настороженно, недоверчиво, изумленно… – Ты?! – более уверенно, нетерпеливо и, наконец, ликующе: – Кэти!.

– Я…

– Но… как это возможно?

– Помнишь старую легенду о саэрах, которые умели общаться со своими женщинами в любое время, и никакие артефакты им для этого не требовались? – усмехнулась лукаво. – Иногда и детские сказки оказываются правдой. Я потом обязательно все объясню, а сейчас скажи… Как там Айар?

– Плохо, – помрачнел сиятельный. – У него хватило выдержки, чтобы не разнести Закатный по камешку, – ограничился покоями наиды и несколькими соседними комнатами. Он даже служанку, передавшую твое сообщение, не стал наказывать.

– Узнает, – перебила его, – я готова встретиться немедленно.

Еще полчаса ушло на то, чтобы убедить Саварда, что мне ничего не угрожает, и уговорить действовать так, как я прошу.

– Вард, где повелитель?

– Закрылся в кабинете, навесил заклинания и велел не беспокоить.

То, что император сейчас один, – это замечательно.

– А тебе он откроет?

– Вряд ли. Но я даже пробовать не стану… – в голосе мужчины скользнула затаенная усмешка. – Взломаю защитный контур и пройду порталом, если понадобится.

Вспомнила, что он уже проделывал подобное, когда спасал меня от обезумевшего опекуна. Тогда Айар тоже злился и сходил с ума из-за Вионны.

– Сообщи ему, пожалуйста, о нашем визите.

– Вашем? – переспросил Савард и хмуро уточнил: – Эти двое что, везде с тобой ходят?

– Почти, – не стала я вдаваться в подробности.

Не до этого сейчас.

Повелитель не пил. Это я заметила сразу, как только под моими ногами спружинил толстый ковер, покрывающий пол просторной, роскошно обставленной комнаты. Айар был в трезвом уме, твердой памяти и на реакцию тоже не мог пожаловаться.