Право на счастье

Не хочу так!

Резко втянула в себя воздух и постаралась расправить плечи, выпрямиться, насколько возможно. Постепенно это получилось, хотя, надо признаться, с огромным трудом.

– Ты понимаешь, кто перед тобой, Катя? – холодный, обманчиво невозмутимый голос, ударившись о стены храма, осыпался вниз острыми кусочками льда.

– Понимаю, Великая. – На миг почтительно потупилась, отдавая дань статусу собеседницы, и вновь решительно вскинула голову.

– Осознаешь, что вела себя непозволительно дерзко? – продолжился безжалостный допрос.

– Да, – тихо признала очевидное.

– Боишься, что накажу?

– Не без этого. – С трудом улыбнулась уголками губ, вмиг ставших какими-то деревянными.

Что уж скрывать? Никогда не причисляла себя к героиням, да и к подвигам не стремилась, если честно.

– Значит, готова взять свои слова обратно? – Верховная прищурилась, впервые за последние минуты демонстрируя хоть какие-то чувства.

– Нет…

– Вот ка-а-ак… – услышала я протяжное и, непроизвольно подавшись вперед, быстро заговорила:

– Еще раз приношу извинения, если мои вопросы показались вызывающими или недостаточно учтивыми.

У меня не было желания задеть и тем более оскорбить – лишь стремление разобраться, выяснить все до конца. Без этого я просто не смогу."

"Еще несколько мгновений молчания – неловкого, напряженного, тягостного, а потом раздался звонкий переливчатый смех.

– Похоже, боги твоего мира деспотичны и своенравны, дитя, и не терпят ни малейшего инакомыслия.

– Всякое случалось… – пробормотала растерянно.

– Катя, Катя… – Сва уже успокоилась и снова смотрела прямо на меня, серьезно и как-то грустно. – В этом мире уже были покорные, не смеющие возразить Избранные. Они никогда не задавали неудобных вопросов, но… мы обе знаем, чем все закончилось. Не скрою, мне было бы приятнее и проще, если бы на твоем месте сейчас находилась другая девушка – выросшая на Эргоре, воспитанная в должном почтении и умеющая разговаривать с создателем… И тем не менее я рада, что здесь стоишь именно ты.

Упрямая, верная данному слову, умеющая сопереживать – порой даже во вред себе, сомневающаяся, настойчивая иномирянка, которую долго испытывали на прочность, но так и не могли сломить. Иногда ты очень напоминаешь мою Одри… Знаешь, она единственная, кто имел мужество возражать. Жаль, тогда я не желала ее слышать. – Лицо Верховной потемнело, словно туча набежала на ясное небо. – Но вечность дала мне достаточно времени на раздумья.