Право на счастье

Шажок… другой… И тут на нее налетела двоюродная тетка Артема, начала возбужденно тараторить, пытаясь вложить в крепко стиснутые кулачки мобильный телефон. Девушка испуганно попятилась и бросилась бежать.

Сначала она заполошно металась по залу, потом заметила дверь и ринулась прочь. Холл, выход из ресторана… Вот беглянка завернула за угол, миновала длинный проходной двор, выскочила в тихий безлюдный переулок и как вкопанная замерла на дороге, впившись безумным взглядом в стремительно приближающийся автомобиль.

У меня перехватило дыхание, когда кроссовер затормозил буквально в нескольких шагах от остолбеневшей, ничего не соображающей иномирянки. Из машины, гневно жестикулируя, выскочил молодой мужчина. Катель сжалась, лицо ее мучительно исказилось, и она упала на руки подоспевшего водителя.

Что произошло потом, я не разобрала. Картинка начала блекнуть, выцветать, постепенно отдаляясь.

– Нет, пожалуйста, – выкрикнула торопливо. – Покажите, что было дальше.

– Зачем ворошить чужую жизнь? – донеслось до меня тихое.

– Что значит «все в порядке»? Она же потеряла сознание… И мужик этот на «Лексусе» – вдруг он какой-нибудь богатый отморозок, вон как орал на бедняжку. А остальные? Наталья Владимировна, Светка, Артем… С ними-то что?

– Ты действительно хочешь это увидеть, дитя? – голос Верховной звучал строго и печально.

– Да, – я не думала ни секунды. – Чтобы начать новую жизнь, нужно знать, чем закончилась старая.

– Хорошо.

Меня снова затянуло в цветной водоворот, перед глазами замелькали, сменяя друг друга, четкие подробные картины.

Кладбище, свежий могильный холм, деревянный крест, цветы, венки, несколько человек поодаль и фотография Натальи Владимировны в траурной рамке. Заплаканная Светка в черном платье и платке неуклюже переминается с ноги на ногу и постоянно озирается по сторонам. Но тот, кого она нетерпеливо ждет, все не приходит, и осиротевшая подруга совсем сникает.

Невольно перевожу дух, когда радужное марево скрывает от меня эту тягостную сцену…

Длинная больничная палата. Серые стены, серые потолки, серые оконные рамы. Уставшая и такая же серая медсестра ведет к койке в дальнем углу незнакомца, того самого, что управлял автомобилем. Он останавливается и долго смотрит на спящую Катэль – осунувшееся лицо, тени под глазами, скорбно поджатые губы, а потом, резко развернувшись, выходит.