Опьяняющая нежность

— Да, но я столько же раз упомянула, что придерживаюсь диеты…

— Ты красивая и без диет, — сказал Уильям жене, касаясь ее плеча. — Я говорю тебе об этом каждый день, — пояснил он для Тейта. — Она мне не верит. Я не понимаю, сколько еще раз мне нужно сказать «Я люблю тебя!» и «Ты такая красивая», чтобы ты мне поверила.

— Еще миллион раз, а то и больше, — ответила она, поглаживая мужа по руке.

Внезапный страх накрыл Тейта, он полез в карман, достал красно-белый леденец и положил в рот.

— У тебя все нормально? — спросила его мать.

— Съел слишком много, — ответил Тейт, но это было неправдой.

Он ограничился одним блюдом — тунцом на пару — и даже отказался от коктейля в пользу воды с долькой лимона. Нет, он не был в порядке. Тейт переживал, что Хайден ушла от него навсегда.

Страх не отпускал его до тех пор, пока они не вошли в дом. Все в нем напоминало о Хайден, и от этого становилось еще хуже. Тейт с тоской наблюдал за родителями: мать критическим взглядом осматривала содержимое холодильника, отец — присматривался к напиткам в баре, за тем, как они обмениваются шутками, улыбаются, флиртуют друг с другом.

Тейт вспомнил, как подростком испытывал неловкость, когда родители начинали целоваться прямо на кухне, и ощутил нечто похожее на зависть.

— Держи, сынок. — Отец протянул Тейту стакан с виски. — Я хотел посмотреть футбол. Ты со мной?

— Да. Позволь, я только… Я подойду через минуту.

Уильям прошел в гостиную, задержался у камина, где пару дней назад Тейт и Хайден занимались любовью, включил телевизор.

"— Итак, — Марион забралась на высокий стул перед барной стойкой, сложила перед собой руки, демонстрируя полнейшую готовность слушать, — почему бы тебе не налить мне бокал вина, и мы с тобой немного поболтаем?

Тейт пристально посмотрел на мать, так, словно видел ее впервые.

Марион и Уильяму Дункан было за пятьдесят.

В отличие от жены у Уильяма имелся приличный живот — отец всегда отличался хорошим аппетитом, — а вот богатой шевелюрой похвастаться не мог, с каждым годом волос на его голове становилось все меньше.