Опера вызывали?!

Но те неожиданно быстро переписали договор на новый, правда, зажав при этом скидку. Но и это было вынесено на обсуждение.

Вместо запланированных трех дней мы потратили пять, но договор был подписан, папа уже заказывал специальную витрину для новых товаров, а я все еще страдала и принципиально не включала телефон.

Я боялась встретиться с тишиной. Панически боялась включить телефон и не обнаружить там ни звонка, ни сообщения от Гения. Вертела мобильный, не решаясь нажать на кнопку и посмотреть правде в глаза.

Мама много раз пыталась со мной поговорить, даже подключила тяжелую артиллерию в лице папы, но я не была готова сознаться родителям в том, что их дочь — глупая дурочка, которая снова влюбилась не в того.

И вот он сидел рядом, уставший, бледный, с темными кругами под глазами и злющий как Оккупант, которого вовремя не покормили. Женя сжимал мою ладонь в своей, другой рукой управляя автомобилем, а я все никак не могла разобраться в собственных чувствах.

Мысленно я его уже бросила, трижды насмерть расстреляла и закопала в глухом лесу под самым некрасивым кустиком.

Бросила, но не отпустила, а мои сомнения вновь подняли голову, прокурор в моей голове снова расправил плечи, поверил в себя и возобновил судебный процесс против моих отношений с Гением.

Адвокат робко кивал на папку с материалами дела в моих руках, прокурор решительно отрезал, что Гений мог взять материалы дела специально, учитывая, что имени Евгения в них вообще не фигурировало.

— У тебя была одна попытка!

Громов молитвенно уставился в потолок и простонал:

— Боже, что плохого я тебе сделал?

— Не слушай его, господи, он врун!

— Я не врун, пельмешка, я опер. И меня иногда вызывают на работу ночью, ранним утром и тогда, когда левая пятка Образцова захочет.

— У меня нет претензий к твоей работе, Женя! А вот к тому, что ты ушел к Ане и пять дней не звонил…

— Я пять дней не звонил? — праведно возмутился Громов.

— На мой мобильный рано утром! Или днем! Телефон я выключила только вечером, когда не дождалась твоего звонка!

— Прости, Цветочек, что мой телефон силой мысли не заряжается!

— Прощаю, — великодушно кивнула я, чем вызвала новый приступ гнева у опера.