Опера вызывали?!

Действительно, стыдно коту оперуполномоченного не знать законы!

Я откинул одеяло, поднялся на ноги, глянул на часы, прикинул, что спал я часа четыре, и вышел из комнаты в гостиную, где недовольная Лиля отчитывала довольного оккупанта, который украл ее носок, держал в зубах и сверкал глазами, ловко убегая от гнева будущего генерального прокурора.

Я же просто завис на пороге, восхищенно глядя на маленькую фурию, которая на пару с рыжим оккупантом наводила шороху в моей квартире. Лилечка все еще ходила в моей футболке.

— Ты не Оккупант! Надо Жене сказать, чтобы переименовал тебя в Вора. Или Вредителя! Отдай немед…

Она развернулась и наконец-то заметила меня. Покраснела, надулась и задрала подбородок к самому потолку, грозно косясь на Паню, который ждал продолжения увлекательной игры в догонялки, сидя на спинке дивана.

— Твой кот ворует! — сообщила она мне, сглатывая.

— Куда-то собралась? — невинно полюбопытствовал я.

— Нет, зашла почистить зубы и умыться, а этот шмыгнул за мной и украл мой носок. Женя, скажи ему!

Я развернулся к коту, вздохнул, сделал несколько шагов в его сторону, что Оккупант воспринял как нового участника игры в догонялки. Он покрепче перехватил носок и дунул в кухню, топая как припадочный конь.

— Кажется, ты для него тоже не авторитет, — вздохнула Лиля.

— Поедет жить по месту прописки и будет отзываться на Звентибобера! — пообещал я, подкрадываясь к пельмешке поближе.

Она выдохнула и распахнула ротик. Я поднял руку, погладил ее щеку, потерся носом о висок, снова улетая от ее аромата, прикрыл глаза, делая круг вокруг Земли, вернулся, кое-как оторвал себя от нее и пошел в ванную, игнорируя боль от чрезмерного возбуждения.

Лиля за моей спиной со свистом выдохнула, вызывая на моем лице хищную ухмылку.

Зашел в ванную, быстро почистил зубы, умылся ледяной водой, возвращая себе способность рационально мыслить, и постарался посчитать, сколько недель прошло с того дня, когда мой язык сам ляпнул про чертов подвиг.