Плохие мальчики не влюбляются

И мурлыча от наслаждения, мы поглощаем их в темноте! В какой-то момент он всовывает мне в рот кусочек шоколада. Ладно, черт с ним. Я продажная душонка! Шоколад так пахнет, что даже Рафаэль перестает вызывать у меня чувство надвигающейся катастрофы. Ну что такого? Просто угощение.

Сглатываю слюну, стаскивая еще кусочек. Он тает во рту. А потом какого-то другого, с орешками.

— Боже, я столько сладкого за всю жизнь не ела! — признаюсь я.

— Вот это попробуй, — протягивает мне Яна.

Кручу в руках тюбик.

— Что это?

— Давай… — Раф раскручивает тюбик, — это жидкий шоколад с карамелью.

— Но-но-но! — уворачиваюсь от него, перехватывая тюбик. — Какие интимные лакомства!

Сдавленное хихиканье. Макс шикает на нас, хотя сам угорает громче всех.

Шоколад оказывается сильно жидким, и когда я вырываю тюбик из рук Рафа, мы нечаянно сдавливаем его. Он брызгает мне на губы, подбородок, шею и полотенце.

— Оу! — пищу я. — Капец…

Все покатываются со смеху. Рафаэль перехватывает мои волосы, собирает их в хвост.

— Одни убытки от тебя, Царева. Это была моя порция.

От неожиданности захлопываю рот, забывая, что хотела сказать.

— Замарашка… — следом за плечом, снова неожиданно от его мягких губ страдает мой подбородок.

Замерев держу этот несчастный тюбик. Не понимаю, врезать ему сейчас за это или не делать трагедии, и не портить всем настроение. Потому что вроде как шутка…

— Дагер… — грозно шепчу я.

Он стискивает мой хвост сильнее.

— Знаю-знаю… Мерзавец, самовлюбленный гад и сволочь.

Смешно, ага.

— Даже добавить нечего!

Янка с Максом кормят друг друга орешками в шоколаде. Я вытираюсь влажными салфетками липкий шоколад.

— Все?

— Кажется, да."

"Отпускает мои волосы. И тут же поправляет упавшую на лицо прядь. Уворачиваюсь от его пальцев, чувствительно проходящихся по кромке ушка. Отодвигаюсь подальше. Макс с Янкой шепчутся о чем-то своем.

— Твой кофе, — передает мне стаканчик с окна ангел.

Пью кофе. Вкусный…

Взгляд Рафа скользит по мои голым ногам. Он поднимает руку, зависая ей в воздухе над моей коленкой. Фонарик на телефоне Макса гаснет. Становится совсем темно.

— Только посмей… — шепчу я.

Но его пальцы так близко, что волоски на коже становятся дыбом, и я чувствую жар его ладони.

— Что именно?

— Хоть что-нибудь!

В коридоре негромкий голос Аллы. Мы все замираем, замолкаем. Голос удаляется. Макс утягивает Янку к ней на кровать.