Плохие мальчики не влюбляются

Сама по себе

ДинаСпиться мне крепко и сладко. Я словно в теплом, мягком коконе. И даже не болит поясница, как обычно под утро.

Дома и в интернате я сплю на жестком. В школе для меня тоже попросили максимально жесткий матрас. Это важно для осанки. И спать нужно только на спине. Я уже привыкла…

Но сейчас все иначе. И я не могу проснуться, хотя тревога нарастает, навевая мне какие-то неприятные сны. Мне снятся ножницы и как я режу свои волосы. Это давно уже не колбасит меня. Я рада, что прожила это. Зато все мои комплексы по несуразной внешности испарились сразу же, как они отросли.

Но почему-то снится. Почему?

Втягиваю знакомый приятный запах. От него становится еще горячее и уютнее. Так пахнет… Мерзавец!

Вздрогнув, распахиваю глаза. Боги…

Чувствую спиной его тело. И равномерное дыхание мне в ухо. По спине идут мурашки, разбегаясь в разные стороны на затылке. Его ладонь лежит у меня на животе под футболкой. Мой живот вибрирует под этой ладонью так, словно там снова пытаются родиться жестоко передавленные мной бабочки.

Зашибись…

Шокированно смотрю в темноту. Как я могла вырубиться при нем? Это ж тоже самое что повернуться спиной к хищнику. Даже, если ластится сейчас, через минуту может загрызть. В случае Дагера — выкинуть что-нибудь уничижительное или унизительное для меня."

"Тихонько выбираюсь из его рук. Быстренько и бесшумно переодеваюсь в темноте в еще немного сыроватые вещи. Аккуратно складываю его футболку и штаны стопкой на край кровати.

Мои кроссовки внизу, в их столовой, у дверей, через которые мы зашли.

Я крадусь по лестнице вниз.

Только бы не нарваться на Серафиму Давидовну! Я умру, блин, от неловкости. Что она подумает?

Мне не так противно, что она подумает обо мне плохо, как то, что это может быть ей неприятно. Что она пригласила меня на ужин, а я как…

Мне бы не хотелось этого.

Дагер! Гад. Мог бы просто разбудить. Нет, надо обязательно поставить меня в неловкое положение.

В столовой все еще горит свет и тихо играет симфония.

Бабушка с дедушкой Рафаэля пьют чай. И за окном уже рассвет, просто в комнате, видимо, были плотно зашторены окна.

Застываю.

Удивленно оглядывая меня, ставят синхронно чашечки на блюдца.

— Доброе утро, Дина, — строго смотрит на меня Марк Давидович.

— Здравствуйте, — горько вздыхаю я.

Ну вот, теперь будут думать про меня всякие гадости.

— Простите.