Плохие мальчики не влюбляются

— А брат в военном, да?

— Да, — вздыхает.

— Он младше, старше?

— Мы двойняшки. Экошники.

Едем опять куда-то.

Внутри меня тревожно и неприятно. Паша помогает не просто так. Я помню, что ему от меня надо. Он пока не говорит об этом, но скажет.

Я не думаю сейчас про Рафаэля. Я думаю про деньги. Считаю снова, на сколько их хватит, чтобы погасить страх, противной змеей неопределенности вращающийся внутри меня. Я ей даже благодарна — этой змее, за то, что она отвлекает мои мысли от Рафаэля. Есть реальные жизненные сложности, когда они обрушиваются, душевные страдания отступают и ждут своей очереди.

Она наступает, обычно, когда ты ложишься спать и закрываешь глаза. И я боюсь сегодня засыпать.

О чем бы я не думала, образ ангела все равно стоит внутри. Он молчит. Не оправдывается, не глумится. Я чувствую только взгляд.

И мне кажется, спроси я его — зачем он сделал такую бессмысленную жестокую гадость, он попытается ответить и не сможет. Я мысленно отодвигаю его подальше с его ответами. Сердце от этого словно сжимают в кулак.

Мне в душу словно вылили ведро дерьма. Противно от себя.

Воронин паркуется на стоянке перед каким-то домом. Свечка. Очень высокая. Один подъезд. Первый этаж — нежилое. Пустое. Там горит свет. Окна панорамные, еще не мытые. Внутри делают ремонт. Да и сам дом, судя по всему, совсем новый.

— Пойдем.

— Подожди… — неуверенно торможу я. — Нам же нужно в агентство недвижимости.

— Да не нужно… Это пустая квартира. Сюда никто не придет.

Заходим в лифт.

— Чья она?

— Мама купила. В тайне от отца. Давно хочет развестись, но боится. Решила, что как только мы с братом уедем подальше, сделает это. А пока здесь никто не живет. Ремонт правда не закончен. Но, пока не найдешь лучше — живи.

Лифт поднимает нас на самый верхних этаж.

Все двери на площадке еще обтянуты пластиком, кроме той, к которой мы подходим.

Он открывает ее, отдает мне сразу один ключ из связки.

Маленькая пустая спаленка без обоев и большая кухня.

— Пойдет?

— Конечно.

— Ну и отлично. Пользуйся.

Щелкает чайником. Достает из дивана новый комплект белья, подушку, одеяло.

— А мама твоя не придет? — мнусь я.

— Нет. Она сюда не ходит.

Мы пьем чай.

Я пью из кружки с надписью «ЧереПашка».

— Твоя? — кручу я.

— Была.

— ЧереПашка вырастет и станет ЧереПавлом, — вспоминаю старую шутку.