Опасная беременность. Девочка Басманова (СИ)

— Куда хочешь, — осматривается по сторонам. — Выбирай направление.

— А мы не заблудимся? — уточняю, уже начиная сомневаться снова. — Может, домой пойдём, телевизор посмотрим? Кушать приготовим. Нет-нет! Готовить не будем. А то тот стол до сих пор вгоняет меня в краску.

— Нет, — успокаивает уверенным вердиктом.

Указываю пальцем куда-то в сторону.

— Туда пойдём.

И спрятав нос в шарфике, направлюсь в лес. Хорошо, что снега не по колено, и можно спокойно погулять. Правда, холодно очень.

Но когда Булат поравнялся со мной, неожиданно становится тепло.

— Булат, — называю его по имени, но уже вслух. Звучит оно красиво. Интересно, какие у него корни? Хотя это неважно.

— Что?

— Ты ведь знаешь Бодрова? — как хорошо, что я девочка не стеснительная, прямолинейная. И прежде, чем задать этот вопрос, не переминалась с ноги на ногу, как школьница. — Я помню, ты говорил, что вы знакомы. И поэтому помогаешь мне.

— Ульяна, не ходи вокруг да около, — усмехнувшись, он словно заглядывает мне в голову, видя всё, что в ней творится. — Задай тот вопрос, что тебя интересует.

Шумно вздыхаю.

— Какой он?"

"Отца я всю жизнь не знала. Мама редко о нём говорила и вообще старалась не заикаться о нём. И когда её не стало – мне было очень интересно узнать о папе всё. И в какой-то степени я приехала сюда из-за него. Не только из-за помощи родным, но… Не знаю. Тянуло меня сюда. Показать ему, что вот она я, выросла.

И жажду отцовской любви, которой меня обделили.

Деда заменял папу. Но это не то.

— По характеру?

— Ну-у-у, можно и так сказать. Он хороший? Не делает злых дел? — пусть прозвучит наивно, но для меня это немаловажно.

— Нет чистых и абсолютно хороших людей, Ульяна. В каждом найдётся изъян. Душа у нас наполовину гнилая. У всех. Без исключения.

— Ты намекаешь на то, что на счету Бодрова есть тёмные делишки? — поворачиваюсь к Басманову, разглядывая красивый, идеальный профиль. Всё же… Наградила его матушка-природа всем, чем можно красть женские сердца.

— Даже у меня, — зацикливаюсь на движении его губ.

Мурашки бегут по спине то ли от холода, то ли от страха.

Этого следовало ожидать.

— А что такого плохого делаешь ты? — не успеваю понять, как вопрос сам рассеивается в воздухе, вырвавшись из горла.

Он поворачивается ко мне. Медленно, устрашающе.

— Боюсь, как только ты узнаешь, ты сорвёшься с места и убежишь.