Ониксовый шторм

 – Он протянул мне фрукт, и тот лег в мою ладонь холодным камнем. – Ты не единственная, кто часами оттачивает свою печать.

Я оттянула шкурку большим пальцем. Апельсин промерз под ней насквозь.

– Как ты это сделал?

– Я всегда умел вытягивать воду из воздуха, – ответил он. – Плюс мне надоедало ждать, когда в лазарете проснется Сойер, – без обид, – и если в чем-то целители и молодцы, так это в том, что оставляют фрукты без присмотра. И я понял, что могу замораживать воду внутри фруктов.

У меня раскрылся рот, пока я перебирала в уме все последствия.

– Сорренгейл, мы идем или как? – крикнула Кэт.

Я посмотрела на Ридока и прошептала:

– Хочешь сказать, можешь заморозить жидкость в человеческом теле?

Он потер затылок:

– Ну, не то чтобы я пробовал… тем более на живых, конечно, но… да, думаю, могу.

Так это было внезапно. И великолепно. И страшно. Все вышеперечисленное.

– Твою ж мать! – Сойер придвинулся к нам. – А другие заклинатели льда так умеют?

– Да вроде нет… – Ридок покачал головой. – Оказывается, немного даже тех, кто извлекает воду из воздуха.

– Сорренгейл! – рявкнула Кэт.

– Да, ты идешь со мной. – Я сунула апельсин в руку Ридоку и показала на дверь. – Хотя лед тут и ни при чем. Там, куда мы летим, магии вообще нет. А вот что при чем – так это твои первые слова.

– Когда мы не вместе, сразу начинается какая-то фигня, – повторил Ридок тихо.

Отправляться на войну лишь с теми, кому веришь безоговорочно.

Я кивнула, и мы двинулись по коридору.

– Ну наконец-то. – Кэт закатила глаза.

Ее друг справа уже открыл дверь, и я мельком успела заметить нашивку на его форме, когда мы входили.

Родственник?

Половину столов и скамей в зале отодвинули к стенам, чтобы освободить место перед длинным центральным столом, где лицом к нам сидели члены Сенариума – и не только они. По бокам от Холанда, восседавшего посередине, расположились Аэтос и Маркем, и принц слушал шепот Маркема.

Ксейден находился на левом конце стола: лицом ко мне, расслабленно вытянув ноги – будто на этом собрании составляли график полетов, а не решалось будущее всего Континента – и не спуская глаз с меня.

«Ты как?» – спросила я, быстро бросив взгляд на Холанда."

"«Он еще дышит, так что будем считать это победой, – ответил Ксейден, сидя со скучающим видом, но тени вокруг него выглядели четче остальных размытых у стола – естественный результат множества источников света. – Они уже определились со своим курсом, поэтому тебе лучше определить наш».

– Ах, кадет Сорренгейл.