Он такой один

Хочешь попробовать?

Теперь уже я замотала головой.

— Да еще темно на улице, какая еда? Тонь, лучше сядь рядом и скажи, что с тобой происходит?

Самойлова растерялась, натянула чуть ли не до колен свою старую футболку, но говорить не спешила. А я, не знаю, почему, но просто не могла сейчас сделать вид, что с моей соседкой ничего не происходит и что ее вчерашний загул произошел только из-за избытка тестостерона рядом.

— Да ничего… нормально все, просто стыдно, что даже не помню, как в кровати оказалась. Говорят, меня сам Архангельским привел?

В светлых Тонькиных глазах затаил испуг.

— Ага, притащил тебя и Ирку. Вместе с Лешей и его татухой на шее. Это если кратко.

Тонька закрыла ладошкой глаза, выражая таким образом крайнюю степень то ли раскаяния, то ли чувства вины. За ее спиной тем временем подгорали оладьи. И меня это совсем не устраивало. Поэтому быстро спрыгнув с кровати, я подошла к соседке и решительно отодвинув ее в сторону, сама занялась готовкой.

— Рассказывай! С самого начала, что случилось и не ври, Тонь! Мы не первый день живем вместе, и я знаю, что тебе должно быть слишком хреново, чтобы ты начала готовить.

Самойлова понуро сидела за столом, с которого я уже успела убрать все, включая Тонькин телефон, наушники и мои учебники. Конечно, проще всего было сделать вид, что я не замечаю ее настроения, что она сама не своя. Мы не подруги, просто живем вместе.

Да и кто не напивался в двадцать лет и кого не притаскивал полуживым в общагу с очередной попойки?! Да, подколок и смешков на утро не избежать, как и видосов в чатах и пабликах, ну а кто у нас святой?! Нет, дело не в попойке. Точнее, не только в ней. И еще я каким-то шестым чувством чувствовала, что я могу помочь Самойловой.

— Да нечего рассказывать, Аль. Ты сама все знаешь. Ну перебрала, так победили наши, кубок вот привезли.

— Илья что-то говорил про твоего отца. Ты вроде как с ним разговаривала или переписывалась.

Я поставила перед ней блюдце с вареньем ее мамы и придвинула поближе тарелку оладий. Не представляю, как в такую рань можно есть, но Самойлова уже послушно подцепила вилкой оладью. Ела она медленно, да я и не торопила. Чувствовала, что Тоньке надо решиться. А это непросто — иногда намного проще сказать, что тебя парень бросил, чем правду про родаков.

Наконец, Тоня выдавила из себя короткую фразу.