Он такой один

— Упс! Надо лучше ориентироваться на клиента, детка!

Князев вальяжно цедил слова, не понимая даже, каких трудов мне сейчас стоит не опрокинуть на него поднос с грязной посудой и обертками."

"— Ален, отойди, я сейчас уберу. Отнеси поднос и встань за стойку, рассчитай посетителей.

Анька незаметно появилась за спиной и так технично отодвинула меня от столика Князева, что-то пошутила про осень и давай орудовать шваброй. Вот это нервы! Я бы так не смогла. Про грязные джинсы пришлось забыть — у кассы и правда столпилось уже пять человек и всех их надо обслужить.

Я механически улыбалась, говорила заученные до скрежета фразы и кивала головой как китайский болванчик. Главное, не смотреть влево, где по-прежнему сидел Князев с компанией. Не знаю, как я продержусь сегодня до конца смены. Особенно, когда придется закрыть кафетерий на спецобслуживание.

Вот на кой я ему сдалась, а?! За сестру мстит? Ну так Дина сама вчера не пошла с командой праздновать!

— Когда ты успела перейти дорогу Князеву? Никогда не видела, чтобы он так себя вел.

Анька уже заваривала кофе очередному посетителю и нервно поглядывала на часы на стене. Без четверти семь, еще несколько минут и надо постепенно выпроваживать всех. Кроме Князя с друзьями в зале сидели еще три компании студентов, многих я уже знала в лицо, всего десять человек.

— Дебил он. Отмороженный. И дружки его такие же.

— Разберемся!

Анька старалась выглядеть опытной и спокойной, но я видела, как ее напрягал Князь с друзьями. Время шло.

Пророк с парнями уже были на нашем острове — я видела как они переговаривались и делали ставки, в какую лигу мы попадем. Мне же хотелось кричать: «Ребята, SOS! Я застряла с тремя отморозками, не знаю, что теперь будет!»

SturDust: Ты уже тут? Ждешь?

Клубок Ариадны: Пытаюсь.

В зале раздались громкие хлопки — это Князев так привлекал к себе внимание.

— Народ, валим отсюда. Кафэшка закрывается для всех кроме меня и пацанов. Быстро, быстро!

Вот козел! Не дал нам красиво предупредить. Хотя… сами виноваты, нужно было раньше сказать…

На мажора с удивлением и недовольством таращились, но никто не стал перечить ему или задавать вопросы.