Он

 — Снимает кроссовки с носками, потом сдергивает с себя шорты.

И остается нагишом. А я вконец каменею.

Он по-прежнему старательно избегает смотреть в мою сторону и потому не знает, что я любуюсь его стройным телом, литыми мускулами, черным узором, что обвивает его тяжелые бицепсы. Я впервые вижу его обнаженным при свете дня, и его кожа светится в лучах проникающего сквозь занавески солнца. Он весь — сплошные мышцы. Настоящий мужчина.

Все, о чем я спрашивал себя ночью… Неужели меня на самом деле влечет к нему? Понравится ли мне, если мы с ним замутим? Не спятил ли я? Теперь я знаю ответы.

Правда, я не ожидал, что проснусь с еще большим набором вопросов.

Выскользнув из постели, я замечаю, что теперь он прилагает удвоенные усилия, чтобы не смотреть на меня. Потому что… все верно, я тоже голый. Мы заснули голыми. В объятьях друг друга.

Спиной ко мне он уходит к комоду.

— Вес, — говорю я тихо.

Он не реагирует. Достает из верхнего ящика синие спортивные шорты и натягивает их на бедра.

— Вес.

Его плечи напрягаются. Очень медленно он поворачивается, и упирается взглядом своих серых глаз мне в лицо. В них мерцает молчаливый вопрос — что дальше?

Блядь, кто бы знал.

Что я вообще знаю? Я не могу заводить этот разговор прямо сейчас, пока не обдумал произошедшее и не выяснил для себя, чего хочу от всего этого. И в первую очередь от него.

И потому я придаю голосу небрежность и спрашиваю:

— Чем займемся сегодня?

Он отвечает не сразу.

Его рот слегка дергается в улыбке.

— Ну, сперва напихаем в тебя немного еды, а потом почешем к футбольному полю. Дети уже вернулись с рыбалки, потому что никакой живности, кроме москитов, там нет. Так что Пат организовал игру.

Щелк — и все между нами снова приходит в норму.

Я морщу лоб.

— Для детей?

— Не. Для тренеров. Но пацаны уже делают ставки на победителя.

— Команды составлены? — Сколько я спал?

Вес опять усмехается.

— Пат назвал это «Мужики против молокососов». Он со взрослыми тренерами против нас, молодежи.

— Мощно.