Он

От его нетерпения сгущается воздух. Я откидываюсь на дверь, пытаюсь отдаться ему, но сосредоточиться не выходит. Скользнув пальцами Джейми под подбородок, я прошу его встать.

— Иди сюда.

Джейми еще раз глубоко, до дрожи в ногах, засасывает меня. Когда он поднимается, я разворачиваю нас так, чтобы у двери теперь оказался он. Взяв его щеки в ладони, я всматриваюсь в столь любимое мною лицо. Его скулы горят, в карих глазах плещется эмоция, которую я не могу распознать.

Я собираюсь выяснить, что происходит, но сначала целую его.

— Каннинг, — шепчу. — Мы не станем трахаться, пока ты не скажешь, что там у тебя в голове.

Он опускает взгляд. Потом говорит хриплым голосом:

— В следующем году я скорее всего буду тренировать.

— Правда? — Я и не знал, что он рассматривает такую идею, но в целом эта работа может стать интересным решением его вратарских проблем. Хоть в глубине души мне и кажется, что надо быть сумасшедшим, чтобы отказаться от карьеры профессионального хоккеиста. — А где?

— Я буду координатором защиты одной из юниорских команд… — Он сглатывает.

В Торонто. Эти слова рикошетом проносятся сквозь мои мысли, и на кратчайшую из секунд мое сердце ракетой взмывает ввысь. Я бы, наверное, дошел до того, что издал бы ликующий вопль, если б меня отпустил его настороженный взгляд. Из нас двоих Джейми всегда был умнее.

Но я быстро учусь. И потому уже через полсекунды у меня все стягивает в груди, а руки соскальзывают с его лица. Он даже вздрагивает, когда они падают вниз.

Я не могу быть с Джейми в Торонто. Ведь, если о нас узнают, у меня вообще не останется причин находиться в том городе. Я ебаный новичок, который надеется, что ему повезет, что он станет ценным членом команды.

Пока я собираюсь с духом, чтобы изложить ему это, проходит еще несколько секунд. Ведь речь не о ком-то, а о моем Джейми Каннинге. Вероятность того, что я полюблю кого-то другого, примерно равны шансу встретить акулу.

В Торонто.

Но вероятность того, что Джейми переживет наш разрыв, несоизмеримо выше.

Он может заполучить кого угодно. И я не стану просить его ждать меня.

— Скажи что-нибудь, — сквозь зубы бормочет он.

Не хочу. Мои веки горят, горло сжимается, но я не стану юлить.