Охота Снежной королевы

Светящиеся бабочки в глубокой антарктической пещере — от этого можно было сойти с ума!

Некоторое время гости молчали, боясь спугнуть живое чудо, но постепенно бабочки, одна за другой, стали срываться с руки девушки и устремляться ввысь, к потолку пещеры, где, очевидно, находилась колония их собратьев.

Только когда последний огонек присоединился к остальным, к гостям вернулся дар речи. Алиса повернулась к хозяину дома и, прижав руки к груди, поблагодарила его.

Тот улыбнулся и кивнул.

— Откуда эти существа? Они живут в пещерах? — спросил Олег.

Криш перевел его вопрос.

А Карл, указав на еду, напомнил о том, что она может остыть, и пообещал рассказать кое-что в процессе обеда.

Олег с удивлением понял, что, оказывается, минут на пять — пока длилось представление с бабочками, совершенно позабыл о том, что давно не ел, но теперь голод вернулся с удвоенной силой, и все трое путешественников последовали совету хозяина.

В горшочке оказалось что-то похожее на картошку, но с чуть сладковатым привкусом, сдобренное незнакомыми пряными приправами, и немного жестковатое мясо.

Хозяин тем временем налил в небольшие высокие круглые чаши травяной настой, напоминающий чай, тоже горячий и ароматный, и приступил к рассказу."

"Оказывается, предки ариев — именно так и стали называть голубоглазых аборигенов путешественники — вывели светящихся бабочек. Как понял Олег, путь развития пещерного народа несколько отличался от человеческого. Их цивилизация была основана на биотехнике и телепатии.

— Мы живем закрыто и мало знаем о наших братьях, — говорил Карл, потихоньку отпивая настой из своей чаши. — Но дошел слух, что у них случилась катастрофа, материк, на котором они поселились, поглотил океан.

«Атлантида! — сразу подумал Олег. — Неужели он и вправду говорит о легендарной Атлантиде?!»

— А откуда вы знаете немецкий? — спросила тем временем Алиса.

Выслушав перевод, Карл покачал головой.

— Нет, конечно, — ответил он. — Но у нас уже были гости до вас. Мы выучили их язык, потому что нам это было легко, а им никак не удавались наши звуки. Мы говорим горлом — вот так, — он изобразил что-то певучее, действительно сложно воспроизводимое. — И меня тоже зовут вовсе не Карл, а Кааэаэл.