Охота на мстителя, или Дамы укрощают кавалеров

– Странно, что только ты это понимаешь, – грустно усмехнулась Марья. – Никому больше не могу объяснить, все удивляются: как это Москва может не нравиться? А мне не нравится, не люблю я ее, она мне чужая.

– А договор у тебя когда заканчивается?

– Тридцатого сентября. Не поверишь, я уже билет на первое октября купила.

– Прекрасно. Вот и не жалей ни о чем. Сядешь в самолет и забудешь свою работу как страшный сон. Зато попробовала, жалеть не о чем.

– Это точно. А вы с Женькой домой скоро?

– Пока не знаю. Но, если до октября управимся, обязательно к тебе завернем, я же и в прошлый раз с таким расчетом билеты заказывала, чтобы увидеться.

– Как и ты меня, подруга. Ненавижу тех, кто судит и осуждает.

– Это точно не мое, какой из меня судья.

– Наверное, нам потому и легко вместе, что мы не осуждаем друг друга ни за что.

– Машуль, мне пора, – виновато выдохнула Коваль, увидев, как по ступенькам спускается Леон и напряженно озирается, разыскивает ее.

– Да, конечно. Я была рада тебя слышать.

– Я тебя очень люблю, Машка. Держись там, родная.

– И ты.

Распрощавшись с подругой, Коваль сунула телефон в сумку и помахала Леону.

– Я здесь!

Он уже увидел ее, вошел и сел рядом, обмахиваясь несколькими листками, исписанными мелким неровным почерком.

– Иван расписал лечение. Но процедуры нужны ежедневные: иглоукалывания, массаж камнями, прижигания еще какие-то.

– А кожу сдирать он не планирует? Живодер твой Иван.

– Это вы зря.

– Слушай, а как его фамилия? – Коваль задала вопрос скорее инстинктивно, не совсем понимая, зачем ей эта информация.

– Хомченков.

«Нет, вообще ни о чем. Просто показалось. Машка права, он на кого-то похож, но это бывает довольно часто. Можно выдохнуть»."

"– Ездить придется каждый день, – продолжал Леон.

– Хорошо. – Марина уже переключилась на другое. – О Мирзе ничего нового?

– Я ж у врача был, – развел руками Леон.

– Надо Женьке позвонить, вдруг ему кто что сказал.

Но у Хохла тоже никакой информации не было.

– Сижу, как в клетке, – пожаловался он. – Тебя нет, на улицу нельзя. Как нашкодивший пионер.

– Потерпи, родной, все образуется. Я скоро вернусь.